Малышка для Цербера - Глория Макова

– Возможно, – осторожно отвечаю, чувствуя, как ноги подкашиваются. – А вы кто?

Он достает удостоверение:

– Виктор Савельев, следователь. Нам нужно поговорить.

«Прекрасно», – думаю, пока он продолжает:

– Вы были во вторник в банке на Тимирязева во время ограбления, верно?

– Может быть, – мямлю, а сердце уже колотится так, будто я нарушила правила дорожного движения.

– У меня есть видеозапись, – добавляет он, читая мои мысли.

Мысленно стону. Ну всё, попалась! Вздохнув, смотрю на дверь и вместо того, чтобы хлопнуть ею перед его носом, почему-то говорю:

– Проходите.

Виктор заходит с хищной уверенностью, окидывая взглядом комнату.

– У вас мило, – бросает он, разглядывая бабушкины обои.

– Спасибо, сама выбирала, – отвечаю с иронией, скрывая раздражение.

Он усаживается на старый диван так спокойно, будто его не смущает пружина, готовая впиться в копчик. Я, чтобы не стоять столбом, предлагаю:

– Чаю?

– Благодарю, но откажусь, – отрезает он, сверля меня взглядом.

Скрестив руки, перехожу в наступление:

– Так вы меня в чем-то подозреваете? Скажите сразу, я хоть успею фикус соседке отдать.

– А есть причина так поступать? – Виктор приподнимает бровь.

– Вы ведь не о фикусе, – парирую.

– Вы прекрасно понимаете, о чем речь, – перебивает он ледяным тоном.

– Думаете, я причастна к ограблению? – взрываюсь.

– А это не так? – его взгляд пронизывает меня насквозь.

– Конечно, нет! – выпаливаю, чувствуя, как нервное напряжение достигает пика.

– Тогда как вы это объясните, Анна? Случайность? Насмешка судьбы? – взгляд следователя скользит по мне, как лед.

– Неблагоприятное развитие событий, – выдаю с прищуром, будто я аналитик-криминалист. – Грабители перепутали меня с сообщницей. Вы же видели на записи: я сопротивлялась!

– Видел, – кивает он, пристально глядя. – А ещё видел, как вы исчезаете с ними в угнанной машине, найденной вчера на окраине.

Комок застревает в горле. Сглатываю, молчу.

– Если вы не причастны, – продолжает он, – то как оказались дома?

– Грабители поняли ошибку в машине, – проговариваю, натягивая ангельское выражение лица. – И отпустили меня на первой остановке, когда всё… устаканилось.

– Во время погони? – его прищур намекает на нелепость сказанного.

– Ну… после неё, – выкручиваюсь я, чувствуя панику.

– Почему вас не убили?

– Откуда мне знать! Может, совесть проснулась. Или у меня ангел-хранитель сверхурочные взял!

Виктор молчит, сверлит взглядом.

– Может, хватит мучить меня вопросами? – перехожу в атаку. – Я так испугалась…

Шмыгаю носом, но получается фальшиво.

– Так испугались, что даже в полицию не заявили?

– А что мне оставалось делать? Они пригрозили! Думаете, полиция бы меня защитила?

– Это был ваш гражданский долг, – холодно роняет он.

– А мне моя жизнь дороже, – парирую.

– Вы видели их лица?

Я делаю вид, что задумываюсь.

– Нет. У них был грим, как в фильмах. Я могу описать, но вряд ли это поможет.

– Каждая деталь важна, – отрезает он.

Переступаю с ноги на ногу. Почему он устроил допрос здесь, а не в участке? Он что, ведёт дело один?

– Хорошо, – вдруг меняет тему Виктор. – Тогда другой вопрос: почему вы внезапно уволились?

– А это тут при чём? – удивляюсь резко, словно меня обвинили в госизмене.

– Совпадение, – его тон мягче, но настойчив. – Ограбление, день в компании преступников, и вы увольняетесь.

– Это не связано, – поспешно отмахиваюсь.

– Правда? – ухмылка говорит, что он знает больше, чем кажется.

– Абсолютно. Это личное, – выдавливаю, пытаясь выглядеть уверенной.

– Личное?

– Да. Начальник был… непрофессионален, – бросаю, избегая подробностей. Ему не нужно знать, что «непрофессионален» означает попытки уломать меня на совместные ночёвки в командировках.

– И вы просто ушли? Без отработки, без плана на будущее?

– С чего вы взяли, что у меня его нет? – огрызаюсь я, понимая, насколько это звучит глупо.

– Если бы был, вы бы не жили в таком месте, – холодно отвечает он, указывая на обстановку.

– Это уже похоже на оскорбление!

– Только похоже?

Меня трясёт. Почему за последние дни меня окружают только невыносимые мужчины? Что Цербер, что этот следователь!

– Вы переходите границы, – выпаливаю я. – Это моя жизнь!

– Связь с преступниками – тоже ваша жизнь?

– Нет! Всё, уходите! Если будут доказательства — возвращайтесь. А сейчас я устала. У меня был тяжёлый день.

Виктор встаёт, неторопливо, словно проверяя, серьёзна ли я.

– Ладно, – говорит он, но в голосе слышится подвох. – Последний вопрос. Ваш тяжёлый день связан с мужчиной, известным как Цербер?

Кровь стынет. Откуда он знает?!

– Нет, – выдавливаю я твёрдо, хотя голос дрожит. – Вам пора.

Он задерживается на секунду, словно изучает меня, и наконец кивает.

– Мы ещё увидимся, Анна, – бросает он напоследок.

Закрываю дверь, молясь, чтобы это была ложь. И лихорадочно думаю, что делать. Рассказать Церберу? Нет, опасно. Податься в бега? Отличный способ стать подозреваемой.

Подхожу к окну, глядя из-за занавески. Виктор идёт к своей машине — серой и неприметной, совсем не следовательской. Но у двери вдруг поднимает голову и точно находит моё окно.

Я замираю, будто он видит меня через ткань занавески. Он… подмигивает?!

На его лице точно мелькает самодовольная улыбка, прежде чем он садится в машину и уезжает.

Капец. Может, действительно выйти замуж за Арсена Фаридовича? Глядишь, жизнь поспокойнее будет…

10

Утро настигает меня запахом чего-то вкусного. Я открываю глаза и напрягаюсь: повара у меня нет. Последние дни превратили мою жизнь в хаос, но это уже перебор. Накинув халат, осторожно крадусь в кухню, уже не зная, чего стоит ожидать.

Картина за дверью сбивает с толку. Цербер. Голый по пояс. В моём розовом фартуке. Его мышцы играют с каждым движением, он жарит блинчики с видом хозяина жизни. Весь образ — как из рекламы роскошного лофта, только место действия — моя обшарпанная кухня.

– Доброе утро, Малышка, – лениво бросает он, не оборачиваясь.

Я моргаю, пытаясь прийти в себя:

– Что ты здесь делаешь?

Он разворачивается с лопаткой и сковородой, на столе уже аккуратные тарелки с блинами, джем и кофе.

– А ты как думаешь? – говорит с невозмутимой ухмылкой.

– Ты приготовил завтрак? – спрашиваю,