Робин Александер - Гостиница Глории

После того, как лодка была привязана к пристани, мы начали трудоемкую работу по загрузке больших ящиков в фургон. Он пояснил, что обычно Хэнк приезжает к нему на встречу, и извинился, что нуждается в моей помощи. Когда мы закончили загружать фургон, оба вспотели, как мулы, а от одного из нас и пахло так же. Я приняла его приглашение подняться на лодку и выпить содовой.

Я ждала его на корме лодки, охлаждаясь на ветру. Он вышел с двумя бутылками кока-колы и фотографией своих детей, один из которых был новорожденным. Именно тогда я заметила блестящее золотое кольцо на его пальце. Кальвин был счастливо женат, и я была в восторге.

Я была просто счастлива, когда шла по пристани к фургону. Кальвин был женат, и, надеюсь, это означало, что у него с Адриан ничего не было. Может быть, просто, Адриан не играла за другую команду. Хотя я теперь и была уверена, что она безумна.

Припарковав фургон в разгрузочной зоне гостиницы, я была счастлива встретить Хэнка. Никогда не думала, что буду рада его видеть, но сегодня был именно такой день. Он и я разгрузили фургон, и я помогла Ирис расставить в кладовой продукты и товары для кухни. Она выделила мне место там для моих хлопьев.

Хэнк любезно согласился отнести тяжелые ящики со спиртным в бар, но распаковка их не входила в его обязанности. Когда я вернулась в бар, его там уже не было, чему, честно говоря, я была очень рада.

Я достала все бутылки из ящиков и поставила их за стойкой бара. Пока я делала это, Ирис приготовила мне сэндвич с индейкой. Я, действительно, люблю эту женщину. Сидя за стойкой бара, я ела свой бутерброд, и у меня появилось желание пропустить бокал рома с колой, но я остановилась на одной коле.

Адриан вошла в бар и, не говоря ни слова, взяла книгу с одного из шезлонгов. Она уже собиралась выйти, но неожиданно повернулась и бросила на меня ледяной взгляд.

– Вы можете оставаться здесь, у телефона, ваша мать будут вам звонить. Она вышла прежде, чем я смогла открыть рот.

Две минуты спустя зазвонил телефон. Это напугало меня так, что я чуть не упала с барного стула, но уронила половину моего бутерброда на пол. Не знаю почему, но я была удивлена, услышав голос моей матери в трубке. Я сунула руку под бар и быстро взяла бутылку с ромом, который сейчас был просто необходим.

– Хайден, твой отец просто в ярости, из-за того, что ты уехала в гостиницу. Он запретил мне произносить твое имя. Скажи мне, ты уже выставила ее на продажу? Как думаешь, сколько это принесет? – гремела она потоком вопросов, пока я пила свой ром, закатывая глаза. Достав сигарету, я закурила, и она, конечно же, услышала щелчок зажигалки и запустила совершенно новую тираду.

Когда, наконец, мне позволили говорить, я, с большим удовольствием, сказала ей, что у меня нет ни малейшего намерения продать свою долю. Кроме того, я очень счастлива здесь и собираюсь остаться. Это, на самом деле, разозлило ее. Я положила трубку от телефона на стойку бара и наслаждалась своим напитком. Даже, несмотря на то, что все еще слышала разглагольствования своей мамочки, я понятия не имела, о чем она говорила.

Когда она, наконец-то остановилась, чтобы вздохнуть поглубже, я быстро сказала ей, что меня ждут неотложные дела, требующие моего присутствия, и попрощалась. Я увидела шезлонг в тенистом углу бара и решила, что мне в домике нужен такой же. Я легла на него, медленно потягивая свой напиток, и, вскоре, уснула. Ирис нежно потрогала меня за плечо и сообщила, что обед будет накрыт в столовой через десять минут.

Вернувшись в свой дом, я быстренько помылась. Для того чтобы вымыть голову, времени было мало, и я просто забрала волосы в хвост. Увидев, что Сабер после ванной не вернулся, я поругала себя за то, что поссорилась в один день со всеми, и вернулась в столовую.

Когда я пришла, стол был накрыт для двоих, но Адриан нигде не было видно. Я решила пройти на кухню, чтобы узнать, не нуждается ли Ирис в чьей-то помощи. Судя по всему, эта территория была в ее владении, и она выгнала меня оттуда деревянной ложкой. Я вернулась обратно в столовую и нашла там Адриан.

Я решила попытаться загладить свою вину. До сих пор не зная, что думать о ее способности знать что-то о том, что еще не произошло, но я должна была, по крайней мере, проявить больше уважения.

– Адриан, я была ослом сегодня, не могла бы ты простить меня?

– Все хорошо, Хайден. Вам не нужно извиняться, я и раньше получала такого рода ответы. Рано или поздно ты бы все равно узнала об этом, так уж лучше рано, чем позже, – сказала она с оттенком грусти в голосе.

В этот момент я, действительно, дерьмово себя чувствовала. Она ожидала от меня большего понимания и поддержки, а я глубоко ранила ее чувства. К тому же я вымыла котенка, и думаю, что он больше не появится в моем доме. В общем, я все профакала и должна остановиться на жительство где-то подальше от этого места.

– Адриан, я искренне сожалею. Я не понимала, да и до сих пор не понимаю природу этого явления, но я не могу не быть рядом с тобой. Не знаю, как ты, но я искренне наслаждаюсь твоей кампанией, и надеюсь, что ты просто выбьешь из меня это дерьмо, а потом простишь меня.

– Вы не будете ругаться за обеденным столом, – рявкнула Ирис, когда вошла в комнату. Она усмехалась, ставя на стол наш обед.

– Ирис, вы не должны обслуживать меня, вы же знаете. Я вполне способна разложить еду по тарелкам. Почему бы вам не позволить мне принести для вас тарелку, и вы присоединились бы к нам, – сказала я и встала, чтобы сделать то, что предложила.

Она засмеялась. – Ирис не ест ребенка, собственного приготовления, – весело сказала черная грузная женщина. Это напугало меня. Я посмотрела на Адриан, которая опять хохотала надо мной.

– Не волнуйся, нет ничего плохого в ее еде. Ей просто не нравиться есть то, что она готовит. Адриан освободила меня от моих страхов, откусив большой кусок от ее ужина.

– Так с нами все будет в порядке? – спросила я, надеясь на лучшее.

– Я прощаю тебя, Хайден, и да, между нами все отлично. Адриан посмотрела мне в глаза и улыбнулась. – Так значит новорожденный Кальвина очень миленький?

– Да, это на самом деле так, но у него голова такая же большая, как у отца, поэтому я очень сочувствую его матери. Я предполагаю, что он всем показывает фотографии своих детей.

Ее голубые глаза заблестели и она улыбнулась. – Да, он показывает их всем тем, с кем встречается. Он очень гордый папа.

Я увидела в нашей беседе возможность выяснить то, что так интересовало меня.

– А ты, Адриан, хотела бы когда-нибудь поселиться с кем-то, как Кальвин, и завести детей? Это очевидно, что ты очень любишь их, я заметила это вчера на пляже, когда с нами были маленькие мальчики.