Лилиан Пик - Сердце, молчи

— Поверьте мне, это пройдет. — Он огляделся по сторонам. — Вам понравился номер? Жалоб нет?

— Да и нет. Как я могу жаловаться, если, покидая дом, вообще собиралась поселиться здесь в каком-нибудь молодежном общежитии? Ни на что другое у меня бы просто не хватило денег. И вот я здесь, в такой роскоши! И вновь благодарю вас за это.

Макс опять улыбнулся и протянул ей конверт.

— Это ваше жалованье, а точнее, аванс. Не возражайте. Как мой секретарь, вы будете вращаться в rex кругах, куда, наверное, мечтали попасть, отправляясь в путешествие. Купите себе обновки, да и все, что понравится.

— Я… — Салли независимо расправила плечи, но тут же съежилась, — я догадываюсь, что ничего иного мне не остается. Вы правы. Одежда у меня сугубо практичная, легко стирается, ее не надо гладить. Понадобятся… — она посмотрела на него, затем отвернулась, подумав, стоит ли продолжать, но потом решилась, — понадобятся годы, прежде чем я смогу купить себе что-нибудь нарядное.

Кажется, он ожидал большего, но это было все, на что она могла пойти в своих откровениях. Остальное заперто в глубинах ее существа, а ключ потерян.

Она вновь взглянула на него. До этого она сидела рядом с ним, стояла около него, шла за ним. А теперь он возвышался перед ней, рослый и широкоплечий, стройный и необычайно привлекательный. Собственно, впервые она увидела его таким, каков он есть на самом деле.

Костюм сидел на нем безукоризненно, красный галстук контрастировал с темной тканью пиджака. В выражении лица угадывалось некоторое высокомерие. Она заметила две резкие складки, сбегавшие от губ к челюсти, морщину на переносице и выдвинутый подбородок. Твердо очерченный рот красноречиво свидетельствовал о том, что этот человек не терпит возражений, а в ярко-голубых глазах светился ум. К тому же они смотрели чуть цинично, словно говоря, что он уверен в своем превосходстве над окружающими и готов его отстаивать, но в то же время способен к дружескому участию и помощи.

Да, теперь ясно, что помимо дружелюбия и отзывчивости, которые она уже испытала на себе в ходе их случайного знакомства, он обладает железной силой воли. Эта твердость духа, подобно высокой стене, ограждает его от посторонних, за исключением немногих счастливцев. Тех, кому удалось проникнуть ему в душу.

— Каков же ваш вердикт, учительница? — спросил он, чуть усмехаясь.

— Вы самый последний ученик в классе, Маккен-зи. Вам нельзя доверять, и невозможно понять, чего вы хотите. — Салли засмеялась, и странное напряжение, возникшее было между ними, сразу ослабело. Ее сердце, казалось, перевернулось в груди; это непонятное и даже нелепое чувство охватывало ее всякий раз, когда он находился рядом. — Я… э… сообщу вам оценку в конце занятий, — пообещала она. — Но вы, если захотите, сможете взять реванш. Конечно, как писатель. — Она искоса бросила на него смелый взгляд. — Проанализируете мой характер, разложите его на части, а после соедините, чтобы он подошел к вашему сюжету.

— Ваш характер, моя дорогая, — он сделал несколько шагов ей навстречу, но по-прежнему держался в отдалении, — слишком сложен и непонятен, нечего и пытаться его разгадать.

— Вы боитесь, что от вас ускользнет какая-то деталь, когда вы попробуете вновь собрать меня воедино?

Он засмеялся.

— Вы действительно поняли это за два дня нашего знакомства? — продолжала допытываться Салли.

— Да, я понял, — загадочно отозвался он. — И тем не менее, — его взгляд задержался на ее запрокинутом лице, — мне отнюдь не все ясно. Кое-что заставляет меня предполагать…

Его глаза сузились, и Салли охватила паника. Вдруг он знает? Вдруг догадывается о ее желании стать журналисткой, одной из тех, кого он на дух не переносит? Вряд ли. Но если обнаружит это, что он скажет? А еще важнее — что сделает? Выгонит ее взашей?

Ей нечего опасаться, утешила себя Салли. Разве редактор «Стар энд джорнал» не отшил ее самым классическим способом? «Не звоните мне, я сам вам позвоню». Она посмотрела на чек. Он был выписан на солидную сумму, даже если перевести новозеландские доллары по привычному ей курсу.

— Спасибо вам за деньги, мистер Маккензи. Я…

— Макс.

Она вновь посмотрела на него, осознав, что в их отношения незаметно вкралась интимность.

— Макс, — прошептала она, обнаружив, что голос у нее сел от его чуть затуманенного взгляда. — Я… — она облизала губы, — я куплю на них одежду, подходящую для секретаря знаменитого Макса Маккензи, который был так добр, что предложил мне чек.

— Впоследствии вы убедитесь, что не такой уж я добрый, — сказал он.

Салли улыбнулась.

— Пусть будет по-вашему, мистер Маккензи… простите — Макс.

— Так и будет, мисс Дирлав. — Он рассмеялся. — Простите — Салли. — Взглянув на часы, он заторопился. — У нас остается час до приема. — Теперь ей стал понятен его официальный вид. — Присоединяйтесь ко мне… ну, где-нибудь через полчаса, когда мы начнем пить и есть.

Она посмотрела на свой рюкзак, который по-прежнему лежал нераспакованным.

— Боюсь, мой костюм не соответствует вашему стилю, — посетовала она. — Во всяком случае, сейчас, пока я еще не побывала в магазинах.

В ответ на ее слова он лишь махнул рукой.

Когда Салли спустилась, оглядываясь в поисках Макса, первой ей попалась на глаза Кери Окиру. Девушка сидела на диванчике рядом с Маккензи. Ее глаза сверкали, она веселилась над его шутками. Когда Салли подошла к ним, Макс встал, и Кери тоже приподнялась, жестом приглашая занять ее место.

— Нет, спасибо, — смутилась Салли. — Я просто…

— Как бы то ни было, мне пора, — заключила Кери. — Макс, я так расстроена, что мой отъезд совпал с вашим визитом! Однако план вашего пребывания готов, и я уверена, что с помощью Салли у вас все пройдет отлично.

Они пожали друг другу руки, и Кери на прощание поцеловала его в щеку. Он сделал то же самое. Кери улыбнулась:

— Если бы я не спешила, то продемонстрировала бы традиционный маорийский жест общения — соприкосновение носами — специально для Салли. Всего хорошего.

— Люди типа Кери, — проговорила Салли через минуту, взяв в руку бокал, — оставляют в душе теплое чувство. Вы, кажется, и прежде виделись?

— Неоднократно. Она и раньше всегда встречала меня в аэропорту. — Он допил свой бокал и передал Салли меню. — Я здесь родился.

— Значит, вы новозеландец? Ни за что бы не догадалась. Но теперь, когда вы мне сказали, я могу уловить в вашем произношении чуть заметный акцент.

Макс засмеялся.

— Выходит, мой акцент так и не пропал за годы жизни в Англии?

— К счастью, нет, — ответила Салли и, робко улыбнувшись, добавила: — Мне он нравится. — Она осмотрелась по сторонам, потом окинула беглым взглядом свою скромную белую блузку и цветастую юбку. — Счастье еще, что мне удалось это отыскать, а здесь не надо одеваться строго по этикету.