Сандра Филд - Заслужить доверие

Марни стояла, как вкопанная, мысли путались. Значит, Кэл скрыл от нее попытки девочки узнать что-нибудь о родной матери.

Марни сделала глубокий вдох для последней, решающей попытки.

— Прости, я вижу, как это важно для тебя, — ответила она. — Но то, что ты хочешь найти свою настоящую маму, еще не основание выдумывать чепуху. — Она сделала над собой усилие и улыбнулась. — Желаю удачи в игре.

Но улыбаться ей не следовало.

— Вы даже смеетесь, как я! — выкрикнула Кит. — Даже передние зубы у вас, как у меня! Ничего я не выдумываю! Вы — моя мать!

Девочка чуть не плакала, голосок ее взмыл до потолка, а в карих глазах отражалась боль. Смотреть на страдания ребенка Марии была уже не в силах.

— Кит... — произнесла она тихим голосом, не успев прежде подумать.

— Вы знаете мое имя! Как вы узнали мое имя?!

Твой отец сказал мне.

— Я услышала, как твоя подружка...

— Я не называла Кит по имени, — злорадно воскликнула Лизи.

Кит захлёбывалась в слезах.

— Ты отказалась от меня, когда я родилась, и отказываешься теперь.

— Я...

— Моя мать умерла и оставила меня. И ты такая же! Все вы одинаковые! Я ненавижу вас обеих! Ты боишься признать свою дочь. Я ненавижу тебя! Ты слышишь? Ненавижу!

— Кит, не надо так! — Марни была в отчаянии. — Ведь ты ничего не знаешь об обстоятельствах...

— Прибереги свои оправдания для кого-нибудь другого, — бросила Кит. — Все матери любят своих детей, но не ты, ты другая. Ты никогда меня не любила. Но не волнуйся, со мной все будет в порядке. Если я не нужна тебе, то и ты мне не нужна. Я не хочу тебя больше видеть. Никогда, слышишь? Никогда в жизни!

Много лет назад, очнувшись на больничной койке и увидев мать у изголовья, Марни узнала, что никогда не возьмет на руки своего ребенка. Она думала, что ничего страшнее ей уже не испытать. Она ошиблась. Через тринадцать лет в школьном коридоре, глядя в лицо повзрослевшей дочери, Марни поняла, как глубоко она заблуждалась.

Она стояла белая как полотно, язык словно окаменел. Неожиданно боковым зрением она уловила какое-то движение. За спиной у Кит появился темноволосый мужчина. Кэл.

Вероятно, он слышал каждое слово, произнесенное его дочерью.

Мне, наверное, снится кошмарный сон, подумала Марни. Сейчас зазвонит будильник, я проснусь и пойду на работу. О Господи, прошу тебя, пусть будет так!

— Кит, я отвезу тебя домой, — спокойно произнес Кэл.

— Папа! — воскликнула Кит, глотая слезы. — О, папа... Я так рада тебя видеть!

Она бросилась к нему, обняла и уткнулась ему в грудь.

— Кэл, что, вы здесь делаете? — спросила Марни.

— Кит оставила на столе записку о том, что команду повезли в Фолкнер. Я прочел ее, когда вернулся с работы. — Он смерил ее взглядом. — Не ожидали меня увидеть?

— Неужели вы думаете, я спланировала встречу?! — выкрикнула Марни. — Вы вправду решили, что я на такое способна?

— Вы школьный библиотекарь, а уроки кончились час назад. Почему вы еще здесь?

Внезапно что-то будто вспыхнуло у нее в груди. Да будь — она проклята, если станет оправдываться.

— А почему вы не сказали, что последние несколько месяцев Кит спрашивала обо мне? О своей настоящей матери? Вам, значит, лгать позволяется?

Кит изумленно взглянула на отца.

— Ты знаешь ее?

— Мы встретились случайно, десять дней тому назад, в Бернхэме. Я запретил ей видеться с тобой.

Кит опустила голову.

— Я хочу домой, — прошептала она. Он обнял ее.

— Именно туда мы и едем, дорогая,

Двое против одного, подумала Марни.

Проиграла, третий лишний. И опять она одна.

Как всегда.

— Лизи, — снова заговорил Кэл, — будь добра, передай тренеру, что Кит неважно себя чувствует, и я забрал ее домой. И, пожалуйста, сохрани в тайне все услышанное тобой. Я знаю, тебе можно доверять. — Он опять перевел глаза на Марни, холодные и непроницаемые. — Вы всем нам сделаете одолжение, если сейчас поедете домой. Так будет лучше, подальше от греха.

Он повернулся и ушел, обнимая свою дочь за плечи. Свою, а не ее. Лизи пошла следом. Очень медленно Марни направилась в противоположную сторону. Игра начиналась. Она подготовит все для перерыва и уйдет.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

На следующий день Марни и Кристин вместе дежурили на утренней перемене. Солнце ласкало землю, а с океана веял легкий ветерок. В любое другое время Марни была бы счастлива в такую погоду, но не сейчас.

— Прямо после уроков едем ко мне, — услышала она вдруг голос Кристин. — Я накормлю тебя рыбным гуляшом, а ты расскажешь мне, что с тобой происходит последние две недели. И не возражай, — добавила она, увидев, как Марни открыла рот. — Я много дней ждала твоих объяснений, больше ждать не буду.

— Хорошо, — покорно кивнула Марни.

— Договорились. — Ветерок легонько развевал каштановые волосы Кристин. — А теперь я, пожалуй, пойду и займусь этим нахалом Билли Шипли. Парень меняет сигареты прямо у меня под носом. Он думает, что у меня плохо со зрением?

— Главное, чтобы не продавал гашиш, — пошутила Марни, нервно хихикнув. Кристин стала для нее лучшим лекарством. Любящим, всегда готовым прийти на помощь существом. Лучшей подругой.

А еще она слыла признанным садоводом и ужасной домохозяйкой. В половине пятого Марни извлекла из ее стиральной машины первую попавшуюся мятую скатерть, покрыла ею обеденный стол, слегка потеснив тетради, с контрольными по английскому, и согласилась на шардонэ в бокале, весьма далеком от кристального блеска.

— За твой сад, — подняла бокал Марни.

— Еноты сожрут половину моих тюльпанов, предпочту выпить за тебя. Надеюсь, ты скоро снова станешь похожа на человека. Будь здорова.

Марни сделала маленький глоток. Как и следовало ожидать, вино оказалось превосходным — сухим, с легким фруктовым привкусом. Марни уже собралась поговорить о нем, но Кристин опередила ее:

— Так что стряслось?

Марни молча, взглянула на нее. Они с Кристин вместе поступали на работу в школу Фолкнер-Бич, тогда и познакомились. В прошлом году Кристин не позволила перерасти своему роману с Доном, местным врачом, в нечто большее, потому что это вредило их дружбе. Такая самоотверженность была для Марни важнее, чем кипы мятых скатертей и полотенец.

— Крис, только два человека знают то, о чем я сейчас тебе расскажу, — неуверенно произнесла она. — Один живет в Австралии, другой в Бернхэме. Все, что ты услышишь, должно остаться между нами, хотя история, довольно невероятная.

— Выкладывай, я вся горю, — отозвалась Кристин, и Марни медленно, затем быстрее принялась рассказывать. События будто заново проносились у нее перед глазами. Она рассказала о Тэрри, о школьном вечере, о частной клинике и о ребенке, о Кэле и о вчерашней встрече.