Валери Кинг - Маскарад повесы

Как ни странно, почтенная женщина сразу успокоилась и покорно отправилась выносить таз с окровавленной водой.

— Вы знаете дорогу в конюшню? — спросил Эшвелл. Кэт кивнула и повела его из кухни во двор, где в сотне ярдов от дворца стояла каменная конюшня. По дороге она размышляла над тем, что им предстоит сделать, прикидывала, какие трудности придется преодолеть, но не прошли они и половины пути, как небо со стороны деревни озарилось ярким светом.

— Милостивый боже! — закричал Эшвелл. — Они жгут стога!

Ускорив шаг, молодые люди почти бегом добрались до конюшни и с помощью мальчика-грума запрягли четверку графских коней в большую желтую карету с гербами на дверцах.

— Можно я буду у вас кучером, милорд? — предложил мальчик, тоже заметивший пламя пожарища. Эшвелл нахмурился:

— Решай сам, ехать или остаться: нам предстоит нелегкая поездка, я не смогу гарантировать твою безопасность.

— Я еду, милорд! — воскликнул мальчик и залез на козлы.

— Вы знаете, где искать Руперта? — спросил Эшвелл, подсаживая Кэт в карету.

— В гостинице «Колокол», — сказала она, потирая запястья. — Он обычно останавливается там.

— Поезжай в «Колокол»! — приказал груму Эшвелл, высунувшись из окна. — И поживее!

19

Стинчфилд встретил их яростными воплями толпы и громом пистолетных и ружейных выстрелов. Прижав руки к груди, Кэт начала вполголоса молиться, чтобы сегодня вечером никто не погиб, — безумие, в которое вовлек народ умалишенный граф, отняв у честных тружеников их жалкие крохи, могло стоить десятков жизней.

На Хай-стрит за каретой увязались возбужденные крестьяне. «Там Саппертон! Повесить его, как собаку!» — кричали они, и на карету обрушился град булыжников. Кэт хотела отодвинуть шторки и попытаться успокоить преследователей, но Эшвелл запретил: если бы в стекло угодил камень, их могло бы опасно ранить осколками.

Впереди уже показалась гостиница «Колокол», когда карета вдруг остановилась. Эшвелл приоткрыл дверцу и высунулся наружу — вокруг, яростно вопя, бурлила толпа; сразу несколько рук протянулись к груму и стащили его на землю.

— Оставьте мальчика в покое! — закричал Эшвелл. — Графа Саппертона здесь нет, и никто не знает, где он. Мы приехали за Рупертом Уэстборном. Я уверен, вы его хорошо знаете, он наследник Личвуда и честный человек. Он вам поможет, он остановит вывоз зерна!

Яростные вопли начали стихать, удивленные люди принялись вполголоса обсуждать слова Эшвелла, как вдруг кто-то закричал: «Он врет! Они с Саппертоном одного поля ягоды, спят и видят, чтобы нас всех перевешали!»

Толпа снова заволновалась и угрожающе придвинулась к карете. При виде сжатых кулаков и горевших ненавистью глаз Кэт поняла, что чувствовали французские аристократы двадцать лет назад. Казалось, из толпы вот-вот выйдет палач, который поведет ее и Эшвелла на гильотину. Внезапно толпа и впрямь расступилась, но вместо палача из нее вышел Руперт Уэстборн с изящной, отделанной слоновой костью тросточкой в руках.

— Мой кровопийца-дядюшка с вами? — спросил он. Кэт смотрела на него во все глаза. Тщедушный поэт вдруг показался ей великаном — столько в нем ощущалось уверенности и достоинства.

— Нет, граф исчез, и никто не может его найти.

— Тогда надо сейчас же прекратить его преступную затею! — возвысив голос, воскликнул Руперт, и толпа мгновенно затихла, все взгляды обратились к нему.

О, на разодетого в пух и прах щеголя действительно стоило посмотреть — к желтым атласным панталонам и сиреневому сюртуку он нацепил еще и вызывающий изумрудно-зеленый жилет. Кэт подавила смешок: Руперт в своем репертуаре! Она давно привыкла к его безвкусным костюмам, дурацким стихам и жеманным манерам. Но кто бы мог подумать, что под этой нелепой маской скрывается властный укротитель полубезумных от страха и выпивки деревенских мужиков?!

— Я предлагаю сейчас же поехать в Личвуд — нужно остановить вывоз зерна, — сказал Эшвелл.

Прислушиваясь к тому, что говорили эти двое, большинство бунтовщиков успокоились: многие помнили, как совсем недавно, после погрома на фабрике в Эджкоте, они спасли от виселицы луддитов. Многие, но не все.

— Эй, мы вам не какие-нибудь тупые деревенщины, нечего нас обманывать! — закричал какой-то пьяный детина и ринулся на Руперта, однако тот ловко увернулся, подставил ногу, и детина как куль рухнул на землю.

Жеманно стряхнув невидимую пыль со своего сиреневого сюртука, Руперт бросил монету в полкроны стоявшему рядом здоровяку кузнецу из Куининга.

— Отведи этого парня домой, — распорядился он. — Пусть ему дадут чаю покрепче, а то он совсем не стоит на ногах.

— Вы парень что надо, я понял это еще в Эджкоте! — осклабился кузнец и наклонился к лежащему на земле товарищу. — Эй, друг, хватит валять дурака! Вставай, дома проспишься.

Руперт сел в карету, мальчик-грум снова занял свое место на козлах, и экипаж, развернувшись, покатил обратно в Личвуд. Хотя племянник графа сохранял самый невозмутимый вид, Кэт заметила, что на лбу у него выступили капельки пота, а костяшки пальцев, сжимавших набалдашник трости, побелели.

— Вы отважный человек, мистер Уэстборн, — сказала она. — Не каждый сумел бы противостоять разъяренной толпе. Я бы на вашем месте просто умерла со страха!

Руперт натянуто улыбнулся:

— Ерунда. А вот лорду Эшвеллу я обязан жизнью. Если бы не он, я бы, несомненно, уже болтался на фонаре. Я ваш вечный должник, виконт!

Он с чувством пожал Эшвеллу руку, а потом обернулся к Кэт:

— И все-таки где же мой дядя?

— Мы в самом деле не знаем, — переглянувшись с Эшвеллом, объяснила Кэт. — Я провела с графом в Личвуде несколько часов, но около часа назад он куда-то ушел и больше не появлялся.

— Вы решились к нему приехать?! — выпучил глаза Руперт. — Весьма неосторожно с вашей стороны, Кэтрин! В последнее время граф был сам не свой: вы стали его навязчивой идеей, он хотел завладеть вами, во что бы то ни стало! Гм… надеюсь… дядя не сделал вам ничего дурного?

— Нет, он не причинил мне вреда, хотя и продержал весь день в оранжерее, привязанной к стулу.

Кэт чуть было не добавила, какую пытку придумал для нее Саппертон, но вовремя прикусила язык.

— Видите ли, мы с графом дрались на шпагах, — пояснил Эшвелл. — Внезапно он стал задыхаться, схватился за сердце и выбежал вон. Его нет в доме, и никто не знает, где его искать.

— Похоже, он серьезно болен, — заметил Руперт и замолчал, глядя на проплывавшие мимо деревенские дома и на крестьян, которые небольшими группами шли в сторону реки Эйвенлоуд. Внезапно он воскликнул: — Господи, как я мог забыть?! Нам надо не во дворец Саппертонов, а на реку, к мельнице, куда идут эти люди! Ведь повозки с зерном там!