Валери Кинг - Маскарад повесы

— А теперь, милорд, — воскликнул он, крутя рапирой перед носом у графа, — я с превеликой радостью спроважу вас в ад, где вам самое место!

Граф сделал исступленный выпад, но внезапно схватился за сердце и начал ловить ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Из последних сил он взмахнул шпагой, метя Эшвеллу в грудь, но виконт легко отразил удар, отбросив клинок Саппертона в сторону. Его лицо застыло, как маска, и Кэт поняла, что он сейчас убьет безумца.

— Не-ет! — отчаянно крикнула она. Бросившись к Эшвеллу, Кэт схватила его за руку, и это спасло Саппертона. Пока Эшвелл пытался вырвать руку, в отчаянии от того, что вожделенная добыча ускользает, граф, спотыкаясь и хватаясь за стену, выбежал в коридор.

— Он потерял рассудок, Джордж, он сумасшедший! — повторяла Кэт вновь и вновь. — Оставьте его в покое! Он не причинил мне никакого вреда!

Наконец смысл ее слов начал доходить до Эшвелла, и ярость, переполнявшая каждую клеточку его тела, начала стихать.

— Так вот почему вы не дали мне прикончить этого мерзавца? — сдавленно произнес он, стараясь не выдать своей досады.

— Саппертон действительно сошел с ума, Эшвелл; он тяжело, может быть, даже смертельно болен. Неужели вы не видели, как он хватался за сердце, как тяжело дышал? Думаю, жить ему осталось совсем недолго, может быть, в эти минуты он умирает, забившись в какую-нибудь щель.

Эшвелл отбросил шпагу и тяжело опустился в кресло.

— Я и сам на время потерял рассудок, — пробормотал он. — В меня будто бес вселился, когда я увидел вас связанной по рукам и ногам! Зачем Саппертон это сделал?

Кэт неожиданно рассмеялась, только сейчас оценив всю абсурдность своего пленения.

— Вы не поверите! Он придумал для меня очень изощренную пытку — целый час читал мне вслух стихи Руперта!

Эшвелл изумленно воззрился на нее: неужели он едва не убил человека за столь нелепый и безобидный поступок?

— Неужели Саппертон продержал вас несколько часов кряду привязанной к стулу только для того, чтобы читать вам стихи?! — Он зажал руки между коленями и уставился на кирпичный пол. — Как же легко трагедия оборачивается фарсом… Вы даже не представляете себе, сколько лет я ждал возможности свести с ним счеты в бою!

— Он заставил страдать женщину, которую вы любили? — мягко спросила Кэт. — Ту, о которой вы рассказывали, когда мы возвращались из Тьюксбери?

Эшвелл подумал об Амелии и в первый раз со дня ее смерти не почувствовал стеснения в груди.

— Да, — сказал он. — Граф опозорил ее, и она отравилась. Он опять прислушался к себе — прежней душевной муки не было, только горестное сожаление о том, как бессмысленно растратила Амелия свою жизнь. Эшвелл поднял глаза на Кэт:

— Я так счастлив, что Саппертон не причинил вреда вам! — Он неожиданно усмехнулся. — Если, конечно, не считать того, что вы целый час слушали галиматью Руперта. Ведь для любительницы моей поэзии это, должно быть, было невыносимо!

Кэт уже приготовилась было выразить ему свою благодарность за помощь в длинной прочувственной речи, однако ирония виконта снова вывела ее из себя.

— Черт бы вас побрал, Эшвелл, не смейте издеваться надо мной! — негодующе воскликнула она и хотела встать, но ноги по-прежнему плохо ее слушались, поэтому, как ни сердилась она на своего спасителя, все же ей пришлось принять его помощь.

Выйдя из оранжереи, они увидели, что навстречу им бежит экономка.

— Милорд, умоляю, помогите! — закричала она, ломая руки. — Я нигде не могу найти лорда Саппертона, а в кухне двое раненых слуг истекают кровью! На них напали в Стинчфилде бунтовщики. Нужно что-то делать! Пойдемте скорее к ним!

Надо было спешить, но Кэт все-таки не удержалась и задала женщине вопрос, который мучил ее во время томительного ожидания в оранжерее:

— Миссис Коли, почему вы никого не позвали мне на помощь?

Экономка горестно прижала ладонь к бледной щеке.

— Вы не можете себе представить, что у нас здесь творилось в последние три недели! — воскликнула она. — Граф совсем сошел с ума, он то грозил всех убить, то просил прощения. Увидев вас днем в оранжерее, я поняла, что дело совсем плохо, и послала двух слуг его светлости за помощью, но в Стинчфилде на них набросились бунтовщики и до полусмерти избили! — Она залилась слезами. — Бедняги только недавно вернулись, они еле живые, я поскорее послала за доктором. Бунтовщики могут напасть и на Личвуд, а графа нигде нет, и я не знаю, что мне делать, как спасать его дом и добро!

Кэт обняла несчастную женщину за плечи.

— Извините, милая, что я о вас плохо подумала. Пожалуйста, не плачьте, все будет хорошо. Отведите нас на кухню к раненым.

Экономка вытерла глаза и, суетливо оправляя черное бомбазиновое платье, повела Эшвелла и Кэт в глубь дома. Личвудский дворец всегда казался Кэт огромным лабиринтом, потому что несколько поколений владельцев хаотично, руководствуясь только своими прихотями, пристраивали к нему все новые и новые помещения. Маленькая процессия долго шла по длинным извилистым коридорам, пока наконец не оказалась в просторной кухне. На табуретах возле стола сидели двое мужчин с распухшими, залитыми кровью лицами, возле них хлопотал педантичный доктор Эйдлстроп в белой рубашке, тоже запачканной кровью.

Взглянув на виконта поверх очков, добряк-доктор нахмурился:

— Лорд Эшвелл, вы должны найти способ прекратить эти ужасные, бессмысленные беспорядки! Иначе завтра, когда сюда придут правительственные войска, многие хорошие люди будут болтаться на виселице.

Прижав ладонь к горлу, чтобы побороть тошноту, Кэт подошла к столу.

— Я бы хотела помочь вам перевязать раненых, доктор!

Эйдлстроп не успел ответить — его опередил Эшвелл:

— Я знаю, как вам хочется помочь доктору, но уверен, в Стинчфилде вы сможете принести больше пользы, потому что крестьяне вас уважают. Сейчас все силы нужно бросить на то, чтобы прекратить бунт! Думаю, нам прежде всего надо найти Руперта — вы сами говорили, что Саппертон плох, значит, его место вскоре займет племянник. А уж он-то сделает все, чтобы положить конец этому безумию!

Глядя в его серьезные голубые глаза, Кэт решила, что, пожалуй, он прав. Когда же доктор поддержал план Эшвелла, это положило конец ее колебаниям.

— Хорошо, — согласилась девушка, — едемте в Стинчфилд, я сделаю все, что смогу.

Эшвелл с благодарностью сжал руку Кэт, а экономка, не в силах справиться с пережитыми волнениями, вдруг снова разрыдалась.

— Перестаньте, миссис Колн! — строго приказал ей доктор. — Раз мисс Дрейкотт не может мне помочь, это придется сделать вам.

Как ни странно, почтенная женщина сразу успокоилась и покорно отправилась выносить таз с окровавленной водой.