Элизабет Лоуэлл - Очарованная

— Забудь об этом, — настойчиво сказала она. — Я больше об этом не вспоминаю. Даже во сне.

— Над тобой жестоко надругались, и это предательство так глубоко ранило твою душу, что она почти умерла, заледенела. И все же…

— Ты исцелил меня, — торопливо прервала она.

— …ты пришла ко мне тогда на крепостную стену и доказала, что такое настоящая страсть.

Ариана попыталась что-то сказать, но слова замерли у нее на губах.

— И я взял тебя прямо там, на крепостной стене, — продолжал Саймон. — Я стоял спиной к ледяному ветру, но чувствовал только твое…

Он на мгновение умолк: дрожь желания и какая-то непонятная тоска внезапно пронзили его тело.

— …твое тепло, ласково обволакивающее меня, — наконец договорил он. Голос его был хриплым и напряженным. — Ты пришла и отдала мне все, кроме своей невинности.

— Мне нравилось быть с тобой, — прошептала Ариана, приблизив свои губы к его губам.

— Я знаю, — ответил он. — Твое наслаждение пролилось знойным дождем.

Саймон почувствовал, как ее тело вспыхнуло при этих словах.

— Я… я не знала, что так бывает, — прошептала Ариана. — Я не могла… остановиться.

— Я знаю, — выдохнул Саймон, нежно покусывая ее губы. — Я и не хотел, чтобы ты останавливалась. Я мог бы стоять там вечно — пускай вокруг меня бушевали бы дождь, снег и ветер, — только бы твоя страсть согревала меня своим огнем.

Саймон языком провел по изящной линии губ Арианы, и из ее груди вырвался слабый стон удовольствия.

— Ты дрожала и плакала в моих руках, как сейчас, — сказал Саймон, — и молила только о том, чтобы наши объятия не кончались. Ты отдала мне все, кроме своей невинности.

— Я желала тебя до безумия.

— Я тоже.

— Мне хотелось быть с тобой вечно.

— Да, твое тело говорило мне об этом лучше всяких слов. Оно плакало от страсти, и мне хотелось выпить его слезы. Ни одна женщина на свете не отдавалась так мужчине. Ты подарила мне все, кроме своей невинности.

Дрожь пробежала по телу Саймона, и он крепко сжал губы.

— Саймон! — недоуменно прошептала Ариана.

— Мне следовало быть с тобой более нежным, — произнес он голосом, полным горечи и сожалений. — Я должен был покрыть твое тело поцелуями — твои волосы, лицо, руки.

С этими словами Саймон стал целовать ее. Ариана прикрыла глаза, когда сладостная молния желания вспыхнула в ее крови и трепет пробежал по ее телу.

— Я должен был медленно, осторожно снять твое волшебное платье, — продолжал Саймон.

Серебряная шнуровка с легким шорохом высвободилась из петель, и аметистовая ткань скользнула вниз под его пальцами. Холодный воздух комнаты только усиливал тепло его губ, когда он склонился к Ариане.

— Я должен был восхищаться твоей красотой, — хрипло сказал Саймон, целуя ее шею. — Твоя грудь — само совершенство. Шелковистая, горячая — она просит о поцелуях.

Он нежно прикоснулся губами к маковке каждой груди. Алые бутоны затвердели, пламенея изнутри, жаром горели и ее губы.

— Саймон… — начала было Ариана.

Но дрожь наслаждения заставила ее замолчать. Саймон ласкал ее грудь языком, заставляя ее трепетать от желания.

Он провел руками по аметистовому платью, развязывая и распуская серебряную шнуровку. Почувствовав, как платье ласкает его в ответ, он улыбнулся этому знакомому ощущению.

— Мне следовало ласкать каждую частичку твоей плоти, пока ты не стала бы вздыхать и трепетать от одного моего прикосновения, сгорая от желания дать мне то, что другой мужчина взял у тебя не спрашивая.

Закрыв глаза, Саймон провел ладонями по ее бедрам.

— Ты отдаешь мне себя? — спросил он.

— Да, я твоя, — прошептала Ариана. — Навеки твоя.

Саймон открыл глаза.

— Ты так же лежала передо мной в нашу первую ночь, — хрипло сказал он. — И вместо того чтобы сказать тебе, как ты прекрасна, вместо того чтобы нежностью разжечь в тебе пламя страсти, я разжал твои ноги и вошел в тебя так, будто мы были любовниками всю жизнь.

Ариана хотела возразить, но Саймон снова склонился к ней, лаская ее руками, губами, словами, полными страсти. Из ее груди вырвался низкий стон, когда он провел кончиком языка по изгибам ее нежной плоти.

— В Святой Земле есть плод, его называют гранат, — произнес он, продолжая ласкать ее. — Цвет его мякоти сравним лишь с драгоценными рубинами.

Ариана задыхалась от наслаждения, тело ее таяло в истоме. Саймой глухо застонал.

— У тебя вкус граната — терпкий и сладкий. Ты вспыхиваешь огнем, умоляя попробовать твой сокровенный плод.

Горячая волна захлестнула Ариану, и она выгнулась, как тетива, в ответ на чувственные ласки. Саймон вдруг вспомнил, что уже видел это ее медленное, гибкое движение, когда она была очарована волшебным сном, до сих пор преследовавшим его.

— Я помню… — произнесла Ариана, взглянув в темные глаза Саймона. — Я помню… это уже было со мной… раньше. Я чувствовала тогда то же, что чувствую сейчас. Но ты раньше никогда не целовал меня так.

— Нет, я целовал тебя, — мягко возразил он.

Саймон прикоснулся кончиком языка к ее атласному лону. Ариана вздохнула и снова выгнулась ему навстречу, движение ее было замедленным, как во сне.

— Тогда ты отвечала мне так же, — промолвил Саймон. — Ты позволяла мне… все.

— Когда это было? — шепнула она.

В ней жила уверенность, что это было наяву, — отголоски необыкновенного сна вдруг всплыли в ее памяти.

— Это было во сне, — вспомнила она. — Да, ты исцелил меня во сне.

— Ты лежала тогда в забытьи, в волшебном сне.

Ариана почувствовала, как по ее телу медленно разливается сладкая истома.

— Я вся в огне, — прошептала она.

— Я это знаю. Той ночью я не мог взять тебя, беспомощную, окутанную сном. Но сегодня я возьму тебя — так, как видел в своих мечтах.

Ариана застонала, ее тело изнемогало под ласками Саймона в его сильных и нежных руках. Тихие слова ласкали ее слух, медленные поцелуи постепенно разжигали в ней неистовый огонь, и она молча сгорала в нем, не в силах вымолвить ни слова.

Затем Ариана взглянула в лицо Саймону, словно очнувшись ото сна.

— Я твоя, — тихо сказала она. — Я вручила тебе свое тело и душу давным-давно — в том волшебном забытьи. И теперь, наяву, я снова отдаю тебе всю себя, навеки.

Саймон медленно поцеловал ее, ощущая вкус ее желания.

— Ты моя, — сказал он. — И у тебя вкус огня.

— Гори же вместе со мной, — прошептала она. — Это пламя слишком долго сжигало меня одну.

Дрожь пробежала по телу Саймона. Он сбросил одежду, и Ариана улыбнулась, увидев возбужденное свидетельство его страсти.

— Каждый раз, когда я вижу тебя, я таю, как растопленный мед, — сказала она, прикасаясь к нему. — Ты — шелк и сталь. И наслаждение. Боже мой, какое наслаждение…