Юна-Мари Паркер - Дворцовые тайны

Рози пораженно взглянула на нее.

— Трудно поверить, что один молодчик сосредоточил в своих руках такую власть. И все молчат. Невероятно!

— Мне очень хотелось написать материал, в котором я сказала бы все, что о нем думаю, но стоило мне внести такое предложение, как с Бертрамом чуть припадок не случился. Знаешь, что он мне сказал: «Черт возьми, ты хочешь, чтобы прикрыли нашу контору?»

— Что же будет? Джеки пожала плечами.

— Кто знает? Со временем положение прояснится. Только вот кто не выдержит первый? Роланд или его жертвы?

Рози поднялась и отошла в угол комнаты к столу, на котором стояла кофеварка.

— Боже мой, я-то до сих пор думала, что нет ничего более жестокого и убийственного на свете, чем мир моды. Но в сравнении с тем, что ты мне сейчас рассказала, это просто детские шалости. Честное слово!

Миссис Пиннер прибирала в гостиной, где должно было состояться интервью ее хозяйки для Би-би-си, так, словно от этого зависела ее жизнь.

— Они придут в одиннадцать утра, — сказала ей Селия. — Думаю, их будет двое. Оператор и журналист. Не могли бы вы приготовить кофе к их приходу?

— Конечно, миледи.

Миссис Пиннер очень ответственно подходила к работе в доме фрейлины ее величества. Что же говорить о работе у женщины, о которой всю неделю пишут на первых полосах газет! Пусть это и скандальные публикации.

— Мне ее очень жалко, — сказала она как-то Сиднею. — Между прочим, она не виновата в том, что ее отец во время войны сотрудничал с нацистами! Ее тогда и на свете-то не было!

Сидней пробурчал в ответ что-то нечленораздельное. Его в гораздо большей степени интересовал передававшийся по телевизору матч по снукеру, чем перипетии жизни хозяйки его жены.

— Ей пришлось уйти с работы, — продолжала миссис Пиннер. — Хотя, думаю, королева со временем позовет ее обратно.

— Черт бы побрал этих немцев, — заметил Сидней. — Впрочем, японцы еще хуже.

— Но это же когда было, Сидней! Полвека назад!

— А какая разница?

— Я считаю несправедливым, что ее светлость так страдает сейчас.

— Ничего, переживет. Ладно, тихо! Я хочу посмотреть, как Джо О'Бой будет бить!

Сидней включил на полную громкость, хотя, кроме перестука бильярдных шаров, слушать было нечего.

…На следующее утро в одиннадцать часов в дверь позвонили, и миссис Пиннер поспешила открыть.

— Доброе утречко! — сказал стоявший на крыльце полный мужчина в джинсах и помятом спортивном свитере. — Это дом леди Атертон?

Миссис Пиннер вся подобралась и строгим взглядом окинула пеструю компанию, толкавшуюся на крыльце. Народ попался какой-то неопрятный и бородатый. Да еще девушка с блокнотом, приколотым к плоской груди, и с большими заколками в волосах, похожими на скрепки.

— Кто вы такие? — загораживая вход, требовательно спросила миссис Пиннер.

— Би-би-си, моя милая. Пришли брать интервью у леди Атертон, — весело проговорил тот, что был в джинсах.

Посчитав, что этого представления достаточно, он широко улыбнулся миссис Пиннер и протиснулся мимо нее в прихожую. Остальные семеро не преминули последовать за ним. Один нес осветительные приборы, другой кабель, третий камеру, четвертый штатив. Двое держали в руках алюминиевые коробки с разным оборудованием. Затем в дом вошла девушка с блокнотом, а вслед за ней единственный, на взгляд миссис Пиннер, достойно выглядевший молодой человек. Он был гладко выбрит, вежлив и одет в хороший темный костюм.

— Доброе утро, — поздоровался он. А когда она закрыла за вошедшими дверь, добавил: — Большое спасибо.

На лестнице появилась удивленная Селия.

— Боже мой! Как вас много! — воскликнула она. Человек в джинсах — режиссер, проигнорировал ее реплику. Взбежав по лестнице наверх, он горячо пожал Селии руку.

— Спасибо за то, что вы пригласили нас, — сказал он.

— Э-э… не за что, — неуверенно отозвалась Селия и проводила гостей в гостиную. — Я подумала… может быть, здесь?

Он быстро огляделся по сторонам. Вся съемочная бригада набилась в комнату и свалила аппаратуру на пол, отчего гостиная сразу же будто уменьшилась в размерах. Миссис Пиннер, которой было очень интересно, еле пролезла в двери.

Режиссер улыбнулся Селии.

— Я предлагаю вам сесть на диван. Кстати, вы не будете возражать, если мы немного изменим антураж?

— Нет, конечно, — вежливо ответила она, полагая, что ему хочется убрать вазу с цветами на журнальном столике за диваном или золоченый торшер, стоящий рядом.

— Отлично! — сказал он и повернулся к двум рабочим с алюминиевыми коробками. — Так, это поставьте пока на пол. Вон тот стол передвиньте сюда. И кресло тоже. Тумбочку с книгами вообще уберите из кадра, она мне загромождает задний план. Теперь книжный шкаф. Э-э… Давайте-ка двиньте его на фут правее. Джим, вон те фигурки из красного стекла поставь чуть в сторону. Картину со стены убрать.

Селия потрясенно наблюдала за происходящим. Дар речи вернулся к ней, лишь когда один из рабочих ухватился за ценное рубиновое стекло.

— Осторожнее! Это очень дорогие вещи! — воскликнула она.

Тем временем один из членов съемочной бригады устанавливал на подставках осветительную аппаратуру. Две лампы он поставил на каминную полку, а третью умудрился подвесить на драпировки. Еще один ползал на четвереньках по комнате, подключая в розетки кабели. Для этого ему пришлось отсоединить все настольные лампы в гостиной.

— А это обязательно?.. — расстроено начала было Селия, но к ней подскочила девушка с блокнотом и с агрессивным выражением на лице стала скороговоркой задавать вопросы:

— Скажите, когда вы были ребенком, то уже знали о том, что ваш отец служил нацистам?

Селия устремила на нее неподвижный взгляд серых глаз.

— Это уже интервью? — спросила она холодно.

— Нет, я ассистент режиссера, — отозвалась бойкая девица. — Мне нужно уточнить, в каком ключе пойдет разговор. Какова была ваша первая реакция, когда вы узнали про своего отца? Вы когда-нибудь интересовались, что он делал во время войны?

Прежде чем Селия успела открыть рот для ответа, вперед выступил гладко выбритый мужчина в хорошем темном костюме.

— Позвольте представиться, Иан Кэмпбелл. Интервью буду брать я. Уверяю вас, леди Атертон, вам нечего волноваться.

У него был вид человека, вызывающего доверие.

— Я не привыкла устраивать пресс-конференции, — робко сказала Селия. — И пошла на это сейчас ради одной цели: чтобы меня перестали донимать.

Иан Кэмпбелл понимающе кивнул.

— Разумный шаг. Если нам удастся в нашем интервью раскрыть тему, полагаю, его удовлетворит интерес к вам со стороны нашего брата-журналиста. Но прежде нам хотелось бы, чтобы вы сделали что-то вроде заявления. Так сказать, выступили со своей версией событии.