Юна-Мари Паркер - Дворцовые тайны

— Так! Всем тихо! Камера!

Иан вновь навесил на себя улыбку и повторил свои первый вопрос. Во рту у Селии внезапно пересохло.

— Нет, опубликованная в газетах информация об отце явилась для меня новостью, — с трудом проглотив комок в горле, ответила она. — Я была, конечно, потрясена, но знаете… мне кажется, на все это следует посмотреть несколько шире. — Она сделала паузу, собираясь с силами. Камера четко фиксировала прямой взгляд ее серых глаз, мягкую линию рта и внешнее спокойствие лица. — В настоящее время мой отец очень пожилой человек. Все то, о чем рассказывалось в газетах, случилось давно. К тому же ясно, что он был солдатом и выполнял приказы. Война — страшная вещь. Она чудовищно меняет людей и заставляет их порой совершать поступки, на которые они в нормальных условиях никогда бы не решились.

— Как вы думаете, мучают ли вашего отца угрызения совести? Ведь его обвиняют в страшных преступлениях, — задал вопрос Иан.

— Признаться, я не говорила с ним на эту тему.

— А как ко всему этому отнеслась ваша мать?

Селия вынуждена была сделать паузу и глубоко вздохнуть. Ей хотелось, чтобы это злосчастное интервью поскорее закончилось.

— Она сейчас, разумеется, очень расстроена, что и понятно, — дипломатично ответила она. — И вообще должна сказать, что для всей моей семьи нынче настали черные дни. События, описанные в газетах, произошли еще до моего рождения. Что уж говорить о моих детях. Я считаю, что это несправедливо, когда они сейчас вынуждены страдать за то, что имело место полвека назад. Нам с мужем пришлось даже забрать мальчиков из школы домой, ибо их там атаковали представители прессы. Все это очень, очень несправедливо.

Иан задал еще несколько вопросов, а потом вдруг хрустнул костяшками пальцев сцепленных рук.

— А каково ваше собственное будущее, леди Атертон, в свете всего происшедшего? Какова реакция королевы? Ведь вы состоите при дворе в качестве одной из фрейлин ее величества и эта история поставила вас в щекотливое положение, не так ли?

В серых глазах Селии мелькнула тень гнева. Лицо ее будто окаменело.

— Я, естественно, подала прошение об отставке, — с достоинством и тоном, дававшим понять, что более на эту тему она распространяться не намерена, ответила Селия.

Однако Иан Кэмпбелл достигнутым не удовлетворился и неумолимо продолжал:

— Известно, что закон о военных преступниках, получивший самую широкую поддержку в палате общин, вскоре будет голосоваться и в палате лордов. И если он пройдет, то вашего отца, вероятнее всего, арестуют и привлекут к суду. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Я не сомневаюсь в том, что члены палаты лордов в любом случае примут разумное решение, — по возможности спокойно ответила Селия, хотя внутри кипела от ярости.

— Не кажется ли вам, что это ставит в затруднительное положение вашего мужа, графа Атертона? Как вы считаете, станет ли он голосовать за принятие закона? Ведь это приведет к преследованиям в отношении семидесяти пяти военных преступников, которые в настоящее время живут на Британских островах, включая и собственного тестя.

К такому повороту в разговоре Селия не была готова. Хотя, конечно, именно эта мысль не давала ей покоя с самого начала. Она понимала, что если противники и сторонники принятия закона о военных преступниках разделятся в палате лордов примерно поровну, вполне вероятно, что от голоса Хьюго будет напрямую зависеть судьба отца. Но Селия не смела обсуждать этот вопрос с мужем. А вот сейчас ее попросили высказаться на сей счет, да еще в самой неподходящей обстановке. Когда она сидит», залитая ярким светом, в лицо уперся объектив телекамеры, а в углу комнаты, затаив дыхание, столпилась группа совершенно незнакомых людей. Глубоко вздохнув, она с достоинством ответила:

— Это не мне, а мужу решать. Однако Иан и тут не успокоился:

— Не секрет, что многие в нашей стране считают великой несправедливостью то, что некоторые нацисты, включая и вашего отца, в свое время избежали расплаты за содеянное и нашли приют в различных нейтральных государствах, в частности в Южной Ирландии. Что вы думаете по этому поводу?

— У меня, естественно, есть определенное отношение к преступлениям, совершенным в годы войны, — довольно резко ответила Селия. — Но это далекое прошлое, а мне приходится сейчас думать о будущем. У меня двое сыновей, пятнадцати и тринадцати лет. Я не хочу, чтобы над ними постоянно висела черная тень минувшего, чтобы они страдали за те вещи, к которым не имеют никакого отношения и которые уже стали частью истории. Мне также кажется, — тщательно подбирая слова, добавила она, — что привлечение к суду глубоких стариков — это скорее месть, чем торжество правосудия. На Иана Кэмпбелла ее ответ явно произвел сильное впечатление.

— Да, да, леди Атертон, я понимаю ваши чувства. Но скажите, вам известно, как будет голосовать ваш муж в палате лордов?

— Нет, — ровным голосом отозвалась Селия.

— Теперь, если можно… Проясните, пожалуйста, как случилось то, что вся эта история столь внезапно стала достоянием широкой общественности? — Иан сменил тон, и из инквизитора превратился в старого доброго друга, который по-человечески переживает за графиню.

Селия насторожилась. Она чувствовала, что сейчас нельзя расслабляться, ибо Иан не преминет тут же воспользоваться этим и обрушит на нее поток новых нелицеприятных вопросов.

— Не знаю, — уклончиво ответила она.

— Но ведь кто-то проник в тайну вашего отца и предал это дело огласке?

— Да, но мне не известен этот человек.

— И вы не знаете, как подобное стало возможным? Вам не кажется, что это несколько странно? — Приветливая улыбка вновь исчезла с его лица и тон стал прежним.

— Я не надзираю за своим отцом, мистер Кэмпбелл, — холодно ответила Селия.

— Я вовсе не это имел в виду, леди Атертон. Просто странно, что прошлое вашего отца как члена СС, о котором, как вы говорите, не знали ни вы, ни даже ваша мать, вдруг становится известно третьему лицу. Значит, вы никого не подозреваете?

— Мне нечего ответить на этот вопрос.

— Королева не собирается в будущем вернуть вас на должность фрейлины?

— Боюсь, я не смогу ответить и на этот вопрос.

— Но она по крайней мере проявила по отношению к вам сочувствие и понимание?

Селия сурово поджала губы и сверкнула на Иана Кэмпбелла горящим взглядом. «Это невыносимо», — промелькнуло в голове. В гостиной наступила долгая неловкая пауза. Время будто завязло в спертом воздухе и остановилось.

— Мне больше нечего сказать, — наконец негромко отозвалась Селия и покачала головой.