Кэтлин Эшенберг - В свете луны

– Это настоящий кентуккийский бурбон, жидкое золото. Его нужно смаковать, а не глотать. – Ройс похлопал жену по спине.

– Мог бы меня предупредить.

– Мог бы.

Их взгляды встретились. Ройс помрачнел и поджал губы.

– Я не заслуживаю тебя, Энни, но не в силах отказаться от своей мечты.

Ройс снял сапоги, отставил в сторону, стянул рубашку, сбросил брюки и предстал перед Аннабель во всей своей мужской красе.

– А теперь мне хотелось бы раздеть тебя, – произнес он.

Она кивнула, чувствуя, как горячая волна разливается по телу. Аннабель казалось, что прошла целая вечность, пока Ройс раздевал ее. И теперь оба они стояли обнаженные, дрожа от страсти.

Наконец Ройс взял ее за руку и повел к озеру.

– Посмотри на свое отражение в воде, и ты увидишь то, что вижу сейчас я, – произнес он. – Моя прекрасная Аннабель.

Впервые в жизни девушка почувствовала себя красивой.

Теплая вода коснулась тела девушки, когда Ройс понес ее на середину озера.

Ройс приподнял бедра жены и вошел в нее. Они вместе достигли вершины блаженства.

– Я люблю тебя, – прошептала девушка, уткнувшись лицом в блестящие мокрые волосы Ройса. – Но есть еще один человек, который любит тебя так же сильно. Любит таким, какой ты есть. Со всеми твоими недостатками.

Ройс убрал с ее лица золотистый локон.

– Кто же это?

– Он очень на тебя похож, ты просто этого не замечаешь.

– Пейтон?

Аннабель кивнула:

– Он любит тебя, Ройс. Только не знает, как сказать тебе об этом, впрочем, ты тоже не знаешь.

Ройс хотел возразить, но, поразмыслив, подумал, что Аннабель права. Много раз он замечал боль в глазах отца. И эта боль была ему понятна. Он никогда больше не причинит отцу страданий, простит все его ошибки. И все благодаря доброй и не по годам мудрой Аннабель, своей маленькой жене.

– Знаешь, какой самый смелый поступок я совершил в своей жизни? – Ройс посмотрел жене в глаза. – Признался самому себе, что люблю тебя.

Глава 31

– Я не уеду.

– Ты уедешь, потому что я так решил.

Аннабель еле сдержалась, чтобы не ответить резко, но едва не рассмеялась, увидев открывшуюся ее взору картину.

Полковник Кинкейд, совершенно голый, сидел, скрючившись, в слишком маленьком для него корыте, с намыленными руками и узловатыми коленями, упирающимися в гордо вздернутый подбородок.

И при этом отдавал приказы.

Аннабель взяла с комода кувшин и села рядом с корытом. Ройс дернулся, когда она принялась массировать его шею.

– Не старайся, я все равно не изменю решения.

– Замолчи, глупец!

Аннабель растирала натянутые как струна мышцы шеи и спины Ройса, и постепенно напряжение отпустило его. С каждым вздохом Аннабель ощущала резкий запах дыма, которым все еще были пропитаны его волосы.

– Запрокинь голову, – попросила Аннабель.

– Зачем? Чтобы ты смогла перерезать мне горло?

К нему вернулось чувство юмора, и девушка улыбнулась.

– Это доставило бы мне огромное удовольствие, но сначала я вымою твои волосы.

– Дьявол, я сам в состоянии это сделать.

Аннабель вылила на голову мужа целый кувшин воды, и Ройс принялся отплевываться, едва не выскочив из корыта.

– Сделайте несколько глубоких вдохов, полковник, и тогда вам не захочется убивать свою любимую супругу.

Аннабель намылила его волосы, а потом начала осторожно массировать голову и несколько минут растирала виски.

– Я женился на ведьме, – произнес он.

– Ты женился на женщине, которая так же упряма, как ты.

Аннабель поцеловала мужа в лоб и принялась смывать мыло с волос. Затем нашла полотенце и положила рядом с корытом.

– Если захочешь поговорить со мной как с женой, а не как с одним из своих солдат, буду ждать тебя на горе.

Рука Аннабель была уже на ручке двери, когда у нее за спиной раздался голос Ройса.

– Аннабель, – умоляюще произнес он. Девушка обернулась. – Надень пальто.

Девушка схватила пальто, висевшее на гвозде возле двери.

– Слушаюсь, сэр!

Она захлопнула за собой дверь и, услышав смех Ройса, улыбнулась.

Война не хотела умирать. Всю весну и лето Ли и Грант играли в свои проклятые игры сначала на берегах реки Раппаханок, а потом на подступах к Питерсбергу, где обе армии рыли окопы и готовились к длительной осаде. В июле Эрли вошел в Вашингтон, посеяв панику среди северян, несмотря на то, что вынужден был отступить. В сентябре Атланта сдалась Шерману. Линкольну было обеспечено переизбрание, а стало быть, война обещала продлиться до последнего вздоха.

Лето постепенно сменилось осенью. Она началась на вершинах гор, а потом спустилась в плодородные долины реки Шенандоа с подсыхающими на солнце копнами сена, окрасив их во все оттенки коричневого, красного и золотого.

Шеридан возглавил войска северян в Большой долине и в октябре разбил армию генерала Эрли. Но отряды кавалеристов-конфедератов продолжали сражаться с превосходящими силами северян. Только их атаки на обозы с продовольствием, линии связи и железные дороги удерживали Шеридана от воссоединения с войсками Гранта, благодаря которому остатки подразделений Ли были бы окончательно разбиты, что привело бы к быстрой победе Севера.

Грант отдал приказ, а Шеридан его выполнил.

Долина Шенандоа потонула в огне.

Ройс нашел Аннабель сидящей, по-турецки подогнув ноги, на самом краю обрыва. Она выглядела такой маленькой и такой чертовски упрямой. Ройс глубоко вдохнул, стараясь унять сильно бьющееся сердце, а затем тихо заговорил, чтобы не напугать жену.

– Пожалуйста, отодвинься от края, любовь моя.

– Но ведь ты сможешь удержать меня от падения.

– Или столкнуть вниз и положить конец своим страданиям – ответил Ройс.

– И это тоже.

Ройс опустился на землю рядом с женой, обвил рукой ее талию и оттащил от края обрыва. Девушка устроилась поудобнее и положила руки на руки Ройса, а он опустил подбородок на ее затылок. Так они сидели несколько минут и молча наблюдали за дымом, поднимающимся от огня, все еще бушующего в долине.

Интересно, о чем думала Аннабель? Она любила эту землю, а теперь наблюдала, как она горит. Все ее детство было сожжено факелами северян. Ройс боролся с гневом, поднимавшимся в душе. Солдаты воевали с солдатами, мужчины – с мужчинами. Они сражались за мечту, за мужскую честь.

А у тех людей не было такого понятия, как честь. Война любой ценой, особенно когда цену эту выплачивало гражданское население Юга. Эта война велась вопреки здравому смыслу. Уродливая и грязная.

Пальцы Аннабель стиснули руку Ройса, словно она прочитала его мысли. Он не знал, как будет существовать без этой женщины, ведь она для него единственная отрада в этом жестоком мире войны, но ей необходимо вернуться в «Излучину».