Барбара Картленд - Влюбленный король

– Но на этот раз ей придется сделать исключение, – сказала Зита. – Поклянись мне, что ты сможешь ее уговорить.

– Клянусь! – ответил герцог. – Я хочу взобраться на одну дальнюю вершину, где не был лет десять. Там очень красиво, и я мечтаю показать это место тебе.

– Мне там понравится, папа! Скорей бы нам снова оказаться вместе – только ты и я!

Герцог наклонился и нежно поцеловал дочь.

– Я люблю тебя, – с чувством промолвил он, – и желаю тебе счастья. Но, к сожалению, не все зависит от меня.

– Я знаю, папочка, – кивнула Зита. – Хорошо бы Софи вышла за короля Максимилиана. Тогда нам бы не пришлось волноваться, что чудище Бисмарк проглотит Альдросс!

Герцог засмеялся.

– Аминь! – произнес он уже серьезно. – Душа моя, постарайся вести себя тихо, пока не приедет король. Пусть твоя матушка пребывает в хорошем расположении духа, а – Я постараюсь не попадаться ей на глаза, – пообещала Зита. – Мне кажется, я всегда ее Чем-то расстраиваю, но не пойму чем…

Герцог мог бы ответить одним словом – «ревность».

Но он промолчал, решив, что это нечестно.

Зита нежно поцеловала его и скрылась за дверью, а он еще долго сидел и думал о ней.

Дочь жила в замке, никуда не выезжая.

Постоянно одергиваемая матерью, она не осознавала своего очарования.

Она определенно способна сводить мужчин с ума.

Еще мальчишкой герцог замечал завороженные взгляды мужчин всех возрастов и рангов, которыми те провожали каждое движение его матери.

Зита была ее копией.

Если король Максимилиан действительно намерен жениться, то в Вальдестин он увезет не Софи, а Зиту. , ;

Софи уже исполнилось двадцать, ее нужно было срочно пристроить, иначе она рисковала остаться старой девой.

В окрестностях Альдросса не было ни одного молодого жениха королевской крови, кроме маркиза Баден-Бадена.

– Ну что я могу поделать, Луиза! – словно оправдываясь, говорил герцог жене. – Принцы ведь не растут как грибы. Все соседи уже давно женаты, а их дети еще в колыбели. Короля Вальдестина я в расчет не беру, он убежденный холостяк…

– На него рассчитывать нечего, – холодно ответила герцогиня. – Он прожигает жизнь с теми созданиями, которых и ты находишь привлекательными, но о них никто не посмеет даже заикнуться ни в одной приличной гостиной!

– А я слышал, будто у танцовщицы, которая живет у него в Вальдестине, такая великолепная фигура, что парижская публика лишалась дара речи, когда она выходила на сцену.

Но ему тут же пришлось пожалеть о сорвавшихся с языка необдуманных словах.

Луиза гордо выпрямилась и вышла из комнаты с высоко поднятой головой.

Герцог знал, что ему обеспечена парочка дней бойкота.

А также весьма холодная и натянутая атмосфера во время нескольких ближайших трапез.

Герцог поднял и расправил брошенную газету.

«Бедный Максимилиан, – подумал он, прежде чем снова погрузиться в чтение. – Если он женится, то окажется запертым в Вальдестине, тогда как все его красотки останутся в Париже!»

Зита сдержала слово, данное отцу, и старалась не попадаться на глаза матери.

Предпраздничная суета и приготовления к приезду короля Максимилиана, наполнившие замок особой атмосферой, были для нее тяжелым испытанием, потому что она не могла принять в них участие.

Софи понадобились новые платья, и прибыли портные.

Белые стены вымыли, позолоту начистили до блеска, с мебели сняли чехлы.

Из оранжерей принесли огромные корзины с цветами, и служанки так украсили все комнаты, что они стали похожи на благоухающие клумбы.

Замок выглядел как новенький.

– Не могу понять, папа, почему бы нам всегда не жить в такой красоте, – заметила Зита во время ленча, – вместо того чтобы лезть из кожи ради гостя. Он наверняка не будет так рад, как радовались бы мы.

– Твои слова не лишены смысла, – ответил герцог.

У них с Зитой существовал своего рода обычай: принимать в беседе противоположные точки зрения – но не для того, чтобы поспорить, а просто ради забавы, дабы позволить остроте ума осветиться новыми гранями.

Герцогиня никогда не понимала истинного смысла этой игры.

– В то же время, – продолжал герцог, – мы бы ничего не заметили, если б необычное стало обычным. И, безусловно, тоже не радовались.

У Зиты заблестели глаза, и она уже открыла рот, чтобы ответить отцу, но тут герцогиня не выдержала.

– Довольно абсурдных идей, Зита! Будь добра, не приставай к отцу с глупыми вопросами! У нас очень много дел, завтра приезжает его величество.

– Мама, а во сколько он приедет? – спросила Софи.

Поскольку вопрос был задан ее любимицей, Луиза ответила без промедления:

– Программа лежит у меня на столике, Софи. Полагаю, король уже в пути. Он переночует у друзей, их замок находится недалеко от нашей границы.

– А когда мы его увидим?

– Твой отец встретит его величество в гостинице «Золотой крест» завтра в одиннадцать часов и сопроводит его во дворец с эскортом.

– А где будем мы? – продолжала расспросы Софи.

– А мы будем ждать его здесь, – терпеливо сказала герцогиня. – Надень розовое платье, в нем ты будешь выглядеть совсем как розочка.

Зита с трудом подавила смех, потому что ни при каких обстоятельствах сестра не могла быть похожа на цветок.

Этому препятствовали неопределенного цвета волосы, которые она гладко зачесывала назад, и невыразительное лицо.

Зита переглянулась с отцом и сказала то, что, по ее мнению, было весьма полезным советом:

– Софи, попроси парикмахера, пусть он оставит несколько прядей волос свободными, чтобы они обрамляли лицо, и ты действительно будешь похожа на цветок, как сказала мама.

– Если мне понадобится твой совет, Зита, я сама тебя спрошу, – отрезала герцогиня.

С этими словами она поднялась из-за стола и жестом велела старшей дочери следовать за ней.

– Пойдем, Софи, – добавила она совсем другим тоном. – У нас с тобой масса дел. И никого, кроме меня, не слушай!

Они вышли, и Зита тихонько вздохнула, провожая их взглядом.

Отец и дочь молча посмотрели друг на друга.

Наконец герцог ласково положил руку ей на плечо.

– Не думай ни о чем, дорогая, – сказал он. – Лучше представь, как мы повеселимся с тобой в горах.

Уединившись в своей спальне – а это было единственное место, где ее не задевали приготовления к празднику, – Зита задумчиво подошла к окну.

Она не любовалась пейзажем, а раздумывала, как бы ей увидеть короля Максимилиана.

Герцогиня строжайше приказала ей оставаться наверху и не высовывать нос.

Ей предстояло провести дни праздников в комнате, которая когда-то была детской, потом классной, а теперь торжественно переименована в гостиную их высочеств.