Джудит Макнот - История любви леди Элизабет

– Я поеду в Лондон и буду там, когда объявят о вашей помолвке.

– Нет, – возразил Ян с обострившимися от гнева скулами. Одно дело отказаться от ненависти к этому человеку, но совсем другое позволить ему войти в жизнь Яна как союзнику или принять от него помощь.

– Я понимаю, – спокойно произнес дед, – почему ты так поспешно отвергаешь мое предложение. Однако я делаю его не только для собственного удовлетворения. Есть две разумные причины: леди Элизабет принесет огромнейшую пользу, если общество увидит, что я полностью готов принять ее как свою невестку. Я – единственный, у кого есть возможность повлиять на них. Во-вторых, – продолжал герцог, пользуясь преимуществом, пока оно у него было, – пока общество не увидит нас с тобой вместе и в полном согласии хотя бы один раз, сплетни о твоем сомнительном происхождении и наших отношениях будут продолжаться. Другими словами, ты можешь называть себя моим наследником, но пока они не увидят, что я считаю тебя наследником, они до конца не поверят ни тому, что ты скажешь, ни тому, что напечатают газеты. Ну, а теперь, если ты хочешь, чтобы к Элизабет относились с уважением, как к маркизе Кенсингтон, свет должен сначала принять тебя как маркиза Кенсингтона. Эти две вещи связаны между собой. И должны делаться медленно, – подчеркнул он, – шаг за шагом. Если действовать таким образом, никто не посмеет противиться мне или пренебрегать тобою, и тогда они будут вынуждены принять леди Элизабет и оставить сплетни в покое.

Ян колебался, тысяча чувств бушевала у него в сердце и уме.

– Я подумаю, – коротко согласился он.

– Я понимаю, – тихо произнес герцог. – В случае, если ты решишь прибегнуть к моей поддержке, я выеду в Лондон утром и остановлюсь в моем городском доме.

Ян встал, собираясь уйти, дед тоже поднялся. Неловко старший из мужчин протянул руку, и нерешительно Ян взял ее. Рукопожатие деда было неожиданно крепким и долгим.

– Ян, – сказал он взволнованно, – если б я мог исправить то, что сделал тридцать два года назад, я бы сделал это. Клянусь тебе.

– Я уверен, ты сделал бы, – уклончиво ответил Ян

– Как ты думаешь, – продолжал герцог прерывающимся голосом, – когда-нибудь ты сможешь полностью простить меня?

Ян ответил ему честно:

– Я не знаю.

Он кивнул и отнял руку.

– Я буду в Лондоне на этой неделе. Когда ты собираешься быть там?

– Это зависит от того, сколько времени займут переговоры с отцом Кристины и дядей Элизабет и объяснение с Элизабет. Учитывая все это, я должен быть в Лондоне к пятнадцатому.

Глава 19

В роскошной зелено-кремовой гостиной Александры Таунсенд Элизабет медленно поднялась, нервно сжимая опущенные руки и глядя на молодую герцогиню.

– Алекс, это безумие, – воскликнула она в отчаянии, отказываясь верить. – Мой дядя дал мне срок до двадцать четвертого, а сейчас уже пятнадцатое! Как ты можешь ожидать от меня, что я подумаю, не поехать ли мне на бал сегодня, когда практически приближается конец моей жизни, а мы не нашли никакого выхода!

– Это может оказаться выходом, – возразила Алекс, – и единственным, который я смогла найти со времени твоего приезда.

Элизабет перестала ходить по комнате, подняла глаза к небу и покачала головой, ясно намекая этим жестом, что Алекс лишилась разума. Элизабет примчалась из Шотландии в Англию, надеясь уговорить дядю пересмотреть свое решение, но вышло так, что она приехала только для того, чтобы он радостно сообщил ей о почти что предложении от лорда Марчмэна.

– Я предпочитаю выждать в надежде, что Марчмэн примет решение. Его титул и состояние предпочтительнее остальных претендентов, поэтому менее вероятно, что он промотает мои деньги. Я ему написал и просил принять решение к двадцать четвертому, – сказал Джулиус Камерон.

Элизабет сохранила способность думать и воспользовалась хорошим настроением дяди, чтобы убедить его отпустить ее тем временем в Лондон. Теперь, когда он знал, что вот-вот сбудет племянницу с рук, дядя Джулиус проявлял несвойственную ему любезность.

– Очень хорошо. Сегодня десятое, ты можешь пробыть там до двадцать четвертого. Я извещу тебя, если Марчмэн сделает предложение.

– Я… я думаю, мне бы надо посоветоваться с Александрой Таунсенд о свадебной церемонии, – схитрила по наитию Элизабет, надеясь, что Алекс, может быть, как-то поможет ей найти выход и избежать брака с обоими мужчинами. – Она приехала в Лондон на Сезон, и я могу остановиться у нее.

– Ты можешь воспользоваться моим городским домом, если привезешь своих слуг, – великодушно предложил дядя. – Если за это время Белхейвен захочет поговорить о браке лично с тобой, то может зайти к тебе в городе. К тому же, пока ты там, можешь заказать подвенечное платье. Ничего слишком дорогого, – добавил он, мрачно нахмурившись. – Нет смысла устраивать большую свадьбу в городе, когда и маленькая здесь в Хейвенхерсте сойдет. И нет смысла заказывать подвенечное платье, когда есть подвенечное платье твоей матери, которое она надевала всего один раз.

Элизабет не хотелось напоминать ему, что ее мать выходила замуж с пышной церемонией в Сейнт-Джеймском дворце в великолепном расшитом жемчугом платье со шлейфом в пятнадцать футов длиной, и такой наряд на скромной, без гостей, свадьбе будет выглядеть смешно. В тот момент она все еще надеялась вообще избежать этой церемонии, и ей слишком хотелось сбежать в Лондон, чтобы сейчас начать обсуждение нарядов. Теперь, после того, как она провела с Алекс пять дней, придумывая и отбрасывая неосуществимые решения, подруга неожиданно решила, что необходимо, чтобы Элизабет вновь появилась в обществе сегодня на балу. Дела стали еще хуже, когда вчера с излишним рвением, продолжая свои ухаживания, сэр Фрэнсис прибыл в Лондон и буквально осаждал городской дом дяди Джулиуса на Променад-стрит.

– Элизабет, – голос Алекс был полон решительности, – я признаю, что у меня не было много времени, чтобы разработать все детали, потому что этот план созрел всего три часа назад, но если ты сейчас сядешь и выпьешь чаю, я попробую объяснить его смысл.

– Посещение бала сегодня, – сказала Элизабет, послушно садясь на хорошенькую кушетку, обтянутую зеленым шелком, – это не выход из положения, это… это кошмар!

– Позволь мне только объяснить. Бесполезно об этом спорить, потому что я уже начала действовать и категорически против того, чтобы мне возражали.

Элизабет отвела волосы со лба дрожащей рукой и неохотно кивнула. Когда Александра многозначительно указала на чай, который только что внес дворецкий, Элизабет со вздохом взяла изящную чашечку и отпила глоток.

– Объясни.