Розалинда Лейкер - Сокровища любви

Время от времени Айрин заезжала на строящуюся виллу Грегори, чтобы посмотреть, как идет ремонт, и в письмах рассказывала ему о ходе работ. После их разговора, в котором она ясно дала ему понять, что не собирается жить в этом доме, Грегори явно потерял к вилле всякий интерес. Последнее письмо он написал из Лондона, сообщив, что Фаберже решил открыть лишь один европейский филиал — в Лондоне, на Дюк-стрит, Гросвенор-сквер. Айрин вдруг вспомнились слова Дерека, что она сама скоро откроет свои филиалы по всему миру. В сущности, он лишь озвучил ее сокровенную мечту.

В один воскресный день, вернувшись домой после очередной поездки к недостроенному дому Грегори, Айрин увидела Дерека с женой, прибывших из Парижа накануне вечером. Они разместились в небольшой квартирке из двух комнат с кухней на верхнем этаже дома Артура и Ивонны.

— Очень рада с вами познакомиться, мисс Айрин, — сказала Бриджит, когда Дерек представил ее.

— Я тоже рада нашему знакомству, — ответила Айрин, с удивлением глядя на нее: они действительно были похожи друг на друга. Дерек не врал. Сходство было не столько в чертах лица, сколько в одинаковом росте, цвете лица и волос, хотя в отличие от огненно-рыжих волос Айрин у Бриджит были темные, красновато-коричневые вьющиеся волосы с медным отливом. Глаза у них тоже были разного цвета. Рядом с Дереком она чаще всего молчала. Айрин стало ясно, почему Дерек так быстро примчался в Монте-Карло из Парижа, быстро откликнувшись на предложение Артура. Он всегда делал все, что хотел, а мастерскую всегда мог оставить на Бриджит. Айрин поразила ее необычайная покорность — она была предана Дереку всем своим существом, беспрекословно исполняя все его желания. Казалось, ей хотелось быть его послушной обожающей рабой. Айрин не понимала таких женщин: их слепая любовь вызывала в ней только отвращение. Для нее существовала только такая любовь, которая не подавляла женщину, а раскрывала в ней все ее качества, обогащала и развивала ее как личность. Покорность Бриджит казалась ей пережитком прошлого, немыслимым в начале двадцатого века, когда женщины уже начали самоутверждаться в обществе.

Наблюдая Бриджит в служебной обстановке, Айрин видела, что она могла быть вполне самостоятельной женщиной, обладавшей незаурядными деловыми качествами. Она хорошо справлялась с бухгалтерией, о чем когда-то говорил Дерек и в чем быстро убедилась Айрин. У Бриджит было всего две блузы: одна белая, другая в полоску, которые она попеременно надевала, и неизменная темная узкая юбка. В своем скромном наряде она передвигалась незаметно, как тень. С присущей ей непритязательностью и долготерпением Бриджит взвалила на свои плечи всю рутинную работу, освободив Айрин для творчества и встреч с важными клиентами.

И все-таки Айрин не питала к ней особой симпатии. Она объясняла это чисто женской ревностью: уж слишком быстро Дерек нашел утешение в ее объятиях, в то время как она еще не избавилась от тяжелых воспоминаний о нем. Выяснилось, что он женился на Бриджит всего через три месяца после своего приезда в Париж. Суди по всему, от распроданного парижского имущества Бриджит ничего не получила. Она по-прежнему носила две неизменные блузы, правда, всегда безукоризненно чистые и накрахмаленные. Айрин удивлялась, с каким нетерпением Бриджит ждала очередной зарплаты и с почти неприличной алчностью прятала деньги в свой кошелек. Каждую монету она тратила с такой же осмотрительностью, с какой вела дела в магазине.

— Овощи я покупаю прямо у крестьян — еще до того, как они попадут на рынок, — призналась она однажды, — это намного дешевле.

В следующий раз рассказала, что по утрам иногда ходит к причалу, где торгуется с рыбаками и по дешевке покупает рыбу. Бриджит сама пекла хлеб, готовила котлеты из дешевого мяса, которые они запивали таким же дешевым вином. Она гордилась тем, что может из низкосортных продуктов приготовить вкусное блюдо с салатом, приправляя его травами, которые сама собирала. Айрин поняла, что все ее деньги уходили на аренду жилья, еду и прочие предметы первой необходимости. Свои деньги Дерек тратил только на себя, вернее, на игру, а Бриджит зарабатывала на кров и простую еду, чтобы им двоим не умереть с голоду. Как ни странно, брак вполне устраивал их обоих.

Айрин не переставала удивляться долготерпению жены Дерека. Она считала, что ему очень повезло с супругой, чего нельзя было сказать о Бриджит, которая жила в постоянной тревоге, когда тот часами просиживал за игорным столом. Когда-то не всем гражданам разрешалось играть в казино. Там был один игровой зал, так называемая «кухня», в котором собиралась в основном прислуга. Те времена давно прошли, но некоторые правила в казино по-прежнему строго соблюдались. Отдельным категориям граждан, к которым принадлежал и Дерек, доступ был по-прежнему ограничен. Представители определенных профессий, имевшие дело с деньгами, вообще не допускались в казино: банковские служащие, сборщики налогов, нотариусы.

Айрин наведывалась в казино примерно раз в неделю вместе с Габриэль, которая изо всех сил афишировала внучку, представляя ее как дизайнера своих украшений.

Иногда Айрин ходила в казино в сопровождении мадам Борискиной, которой нравилось бывать в ее обществе. Посещая казино, Айрин всегда соблюдала одно незыблемое правило: если в один вечер она была с Габриэль, то уже не могла общаться с мадам Борискиной, даже если все трое находились в одном игровом зале. При всем желании она не могла представить куртизанку русской аристократке, а Габриэль, в свою очередь, плевала на всех, кто ее игнорировал. Благодаря своим старшим и таким разным подругам Айрин приобрела массу новых знакомых, которые не прочь были приударить за Айрин. Но все ее мысли были заняты одним Грегори, и она знала: если судьба их разлучит, остаток дней она проведет в одиночестве.

Айрин познакомилась с мужчиной, которого сразу же полюбила как друга. Его звали Сергей Борискин. Он был вторым сыном ее знакомой. Он рано овдовел, а его дети давно выросли. Почтенный седовласый мужчина с голубыми глазами приехал в Монте-Карло, чтобы навестить мать, и остановился в другом небольшом курортном местечке на Лазурном Берегу. Мать и сын обладали схожим чувством юмора.

— Надеюсь, моя матушка вас не утомила, — сказал он. — Иногда она превращается в настоящую фурию и совершенно не терпит возражений. Все должно быть так, как хочет она.

— Ерунда! — весело сказала мадам Борискина, поднимаясь со стула. — Я добрая, покладистая старуха, и всем это хорошо известно, кроме моих упрямых сыновей.

Айрин была рада, что его визит в Монте-Карло совпал с приездом Софии. До этого Сергей и София были не знакомы друг с другом, но имели массу общих знакомых. Когда они однажды вчетвером отправились послушать Сару Бернар, мадам Борискина в антракте отвела Айрин в сторону и шепнула ей на ухо: