Ферн Майклз - Богатство Лас-Вегаса

— Послушайте, Салли, что это?

— Я ничего не слышу.

— Вот именно! Мальчики не плачут. Не могу поверить. Вы не думаете, что что-то могло случиться?

— Нет, все в порядке. И пахнет чем-то… восхитительно! Наверное, обед уже готов!

— Обед? Да ведь в доме не было никаких продуктов… Я хочу посмотреть на малышей. Везде так чисто, — сказала Фанни, озираясь. — И свежие цветы. Просто чудо какое-то!

В детской царил полумрак, на туалетном столике горела лампа. В кресле-качалке, сложив на коленях руки, сидела старая китаянка. Увидев Фанни, она кивнула в сторону кроватки, улыбнулась: братья мирно спали.

— Как вас зовут? — шепотом спросила Фанни.

— Не септать. Не ходить на сыпочка. Дети не просыпаться. Мисси мозно суметь, хлопать двель, бегать. Мой имя — Мун. Мисси есть, мисси спать. Мун оставаться. Колмить детей до сна.

Фанни наклонилась и обняла китаянку за плечи.

— Меня зовут Фанни. Спасибо, что позаботились о моих сыновьях. Не знаю, что вы делали, но, наверное, так и надо. Я не спала уже две ночи.

Она сбежала по лестнице на кухню.

— Просто не верится, Салли, мальчики спокойно спят. Я чувствую себя так, словно у меня гора с плеч свалилась. Сейчас поем, покормлю их, приму ванну, примерю покупки и — спать. Вы не останетесь на ужин, Салли?

— Не могу, милочка, спасибо за приглашение. Нужно оплатить счета по Рэгтауну. Дэвин только что звонил и сказал, что пришло письмо от Сета. Мы перекусим попозже. Восхитительный аромат! Я спросила, что это, и они сказали: свинина, рис, какой-то редкостный соус и зеленый лук. А еще есть свежий горошек, печеный хлеб и, по-моему, шоколадный пирог. Все родственники Су Ли прекрасно готовят. Фанни, мне действительно надо идти. У тебя есть еще какие-нибудь просьбы?

— Нет, ничего. Спасибо за все!

— Кстати, когда у нас праздничный обед?

— Я рассчитывала на три часа. Эш обещал быть к полудню. Если что-то изменится, я позвоню.

— Отлично! Буду ждать. Очень мило, что ты пригласила Дэвина. Он тронут. С Филипом проблем нет. Я тоже хотела поблагодарить тебя за все.

— Салли, ради вас я готова на что угодно. — Фанни обняла свекровь.

— И я тоже. Ну все, отдыхай, наслаждайся тишиной. Сделай пальцы крестиком, чтобы так все и было. Аминь!

Натянуть на себя резиновый пояс оказалось не так-то и просто. Фанни даже вспотела. Потом долго смотрела в зеркало. Она выглядела толстой. Лишних двадцать фунтов! Платье, купленное ей Салли, было скроено хитро, но все же не скрывало выступающий живот и излишне полную грудь. Ей хотелось плакать. Эш будет разочарован!

— Фанни, мы здесь! — донесся голос Бесс.

— Поднимайся и скажи Джону, пусть сделает себе что-нибудь выпить.

— Вижу, в доме все в порядке. Только сама ты выглядишь так, словно вот-вот собираешься зареветь.

— Посмотри на меня, Бесс. У меня двадцать фунтов лишнего веса. Я чувствую себя коровой. Таких толстых коленок у меня никогда не было. А главное, весь этот лишний вес разместился не там, где можно бы. Я не могу носить кружевное белье. Вот это платье оказалось единственным, более или менее прикрывающим мои… недостатки.

— Фанни, у тебя двое малышей! От лишнего веса не так-то легко избавиться, но постепенно все станет нормально. К новому году ты будешь в форме. Я бы не обращала внимания на такую мелочь. Джон, например, не хочет, чтобы я худела, он любит меня такой, какая я есть. Ты даже не представляешь, какая это радость для меня!

— Эш во мне разочаруется, Бесс.

— Только не начинай мучиться из-за такой ерунды, а то испортишь весь день.

— Скажи мне честно, как я выгляжу?

— На мой взгляд, Фанни, ты выглядишь прекрасно. Заканчивай побыстрее. Можно мне взглянуть на ребятишек?

— Если пожелаешь, возьми их с собой вниз. В гостиной поставим две качалки. Я хочу, чтобы Эш увидел их сразу, как только войдет.

— О'кей, — кивнула Бесс. — Я тебе даже завидую. Мне и самой хочется поскорее завести ребенка.

— Только не сейчас, Бесс.

— Мы хотим попробовать сейчас. Джон любит детей. Он так горд, что ты попросила его стать крестным.

Фанни буквально слетела с дивана, когда услышала, как к дому подкатило такси. От лица отлила кровь. Что делать? Бежать к двери? Или выйти в фойе? Или занять место у кроваток сыновей? Она растерянно оглядела собравшихся гостей, которые вдруг притихли и повернулись к двери. Затем, отбросив сомнения, кинулась в фойе с именем мужа на губах.

Эш выглядел так, что мог бы позировать для армейской рекламы, призывая молодых людей послужить своей стране.

— Вот это да! Ну и встреча!

Не будь она совсем рядом, не гляди на мужа с надеждой, Фанни, может быть, и не заметила бы, как на мгновение изменилось выражение лица Эша, когда он остановил на ней свой взгляд. На груди под платьем вдруг стало тепло и мокро, на глаза выступили слезы. Проклятье, даже марлевые прокладки не помогли! Через пять минут ее новенькое платье промокнет насквозь.

— Я сейчас вернусь, — прошептала она, когда они вошли в гостиную, и чуть не выбежала из комнаты. Только Бесс заметила искаженное мукой лицо подруги и сразу же последовала за ней наверх.

— В чем дело? Что-нибудь не так?

— Все не так, Бесс, — ответила Фанни. — Посмотри, еще минута — и все увидели бы пятна. Ну, как тебе это нравится? — Она переоделась, поправила прическу и глубоко вздохнула. — Бесс, я видела его глаза, он не смог скрыть своих чувств. Знаешь, это было почти… отвращение. Я видела. Черт возьми, видела, видела! Он даже ничего мне не сказал.

— Пошли, пошли быстрее, тебе нельзя здесь задерживаться. Если то, что ты говоришь, правда, то твой муж просто свинья. Парни иногда бывают такими ничтожествами, это всем известно. Не принимай близко к сердцу, Фанни. Ты чересчур мнительна. Пошли, ты пропускаешь самое главное: первые пять минут встречи Эша с сыновьями. Черт, ну почему всегда что-нибудь не так? Ладно, Фанни, улыбнись! Я же рядом.

— Как ты думаешь, Эш, на кого они похожи? — спросила Фанни.

— Никак не могу решить, я их даже не различаю. Если ты поменяешь их местами или перевесишь браслетики, я, наверное, и не замечу. Посмотри, один улыбается, другой хмурится. — Он восхищенно покачал головой. — Маленькие, но уже люди. Мне почему-то казалось, что дети все время плачут.

— Так оно и есть. Они постоянно плакали, день и ночь. Так продолжалось больше двух месяцев. Если бы не твоя мать и Мун, меня бы уже увезли в сумасшедший дом. Только они не улыбаются и не хмурятся, это газы.

— А мне больше нравится считать, что они улыбаются и хмурятся, — беззаботно заметил Эш.