Хизер Грэм - Ничто не разлучит нас

Спустя десять минут Катрина была готова и лежала в постели. В комнате сгущались сумерки, тенями залегая по углам. Когда Палмер остановился над нею, сверху вниз глядя на свою добычу, она прикусила губу, а когда принялся стягивать с нее рубашку – закрыла глаза.

«Это не древний старец, – уговаривала себя несчастная женщина. – Он молод и хорошо сложен, и зубы у него свои, а не вставные. И он исключительно чист. Черт возьми, он до омерзения чист».

Ничто ей не помогло. Как только Палмер забрался под одеяло, как только он притронулся к ней, поток молчаливых слез полился по ее щекам.

– Не плакать, Катрина, – предупредил он. – Не плакать.

Неслыханным усилием воли она остановилась. Но внутри все сжалось, съежилось, и ее затошнило.

«Никогда больше не повторится ничего подобного. Никогда в жизни. Может быть, Перси так ничего и не узнает об этом, но я-то знаю. И память о случившемся навсегда останется шрамом на моем сердце».

Два дня спустя они с Перси отправились в путь. Он только-только начал понемногу приходить в чувство. Катрина правила лошадкой-пони, тянувшей маленькую повозку, на которой был устроен дощатый настил, чтобы раненый мог покойно лежать. Она благодарила Бога за то, что с момента ранения Перси не видел и не слышал ничего вокруг.

Часть пути их сопровождал вооруженный эскорт из британских солдат, а вскоре после того, как красные мундиры повернули назад, Катрина наткнулась на повстанческих разведчиков. Как только она назвала себя и Перси, задержавшие их люди взорвались бурными приветствиями и криками радости. Они проводили их до самой долины Фордж.

Почти всю оставшуюся часть зимы Перси болел, иногда очень тяжело. Но 1 января 1778 года он вдруг очнулся с совершенно ясными глазами и светлой памятью и позвал жену. В этот миг Катрина поняла, что могла бы заплатить любую цену за его нежную улыбку.

Нелегко было объяснить мужу, как им удалось вырваться из плена. С трепещущим от волнения сердцем ей пришлось рассказывать загодя придуманную историю о том, что командир британского отряда оказался ее старинным знакомым и помог им сбежать, уважив старую дружбу между семействами.

Сначала Перси не поверил. Ведь перед тем как потерять сознание, он слышал сам, как некто весьма дерзким тоном заговорил с Катриной. Но она, подарив мужу сияющую улыбку, уверила его в правдоподобности объяснения и нежно поцеловала.

– Ты сильно хворал. Все время был в бреду и в жару, – сказала Катрина. – Ну подумай сам. Мы здесь, мы живы. Кто, если не друг, помог нам выбраться оттуда?! Перси, о, любимый мой, я не могу жить без тебя!

Превозмогая пронзительную боль, он крепко обнял жену, и нежный поцелуй вылился в жадное лобзание. Несмотря на собственную слабость, Перси стал ласкать и гладить ее. Прежде чем Катрина успела побеспокоиться, не слишком ли опасны столь бурные эмоции для выздоравливающего, жаркое, пронизывающее желание вспыхнуло в ней. Она снова была с мужем. Все время, преодолевая мыслимые и немыслимые испытания, она непрестанно думала только о нем. Теперь наградой ей было сладчайшее, волшебное чувство, которое они пронесли через все невзгоды.

Катрина боялась заниматься с Перси любовью. Она опасалась, что при первой же близости выдаст себя рыданиями, отчаянной дрожью или чем-то еще. Если бы Перси узнал правду об их освобождении, он непременно расстался бы с ней и стал бы презирать ее…

Но подобного не случилось. Он прошептал горячие слова любви, а затем старательно и нежно доказывал искренность признаний. Она постепенно забывала не только о неприятностях, случившихся с ней, но и о тяготах быта в военном лагере.

И только весной, когда Перси уже воевал вместе с отрядом, а Катрина ждала его в их поместье, ей вновь довелось пережить душевные муки былого унижения. Она убедилась, что беременна.

Катрина долго тянула с письмом об этом мужу, поскольку смертельно боялась, что плод зачат от лорда Палмера. Этот страх стал причиной ее болезни, и она едва не потеряла ребенка. В мае она все-таки решилась написать Перси, поняв, что если не она, так какой-нибудь доброхот непременно известит его. В послании Катрина выбирала самые бодрые выражения и радостные слова, догадываясь о неважном настроении Перси. Войне не видно конца, и в последнее время удача отвернулась от колонистов. Британская армия была опытна и закалена. Как у всякой регулярной армии, у них было отлично налаженное снабжение. В противоположность англичанам колонисты с трудом пополняли ряды рекрутами из тринадцати колоний. К тому же им приходилось сражаться чем попало и в чем попало.

Катрина никогда не могла бы забыть день, когда приехал Перси. Стоял уже самый конец августа, на смену дневной жаре приходили прохладные вечера и прекрасные благоухающие ночи. Перси очертя голову мчался по аллее, а подлетев к веранде, резко осадил лошадь, затем спешился и бросился к жене. Он был легок и красив в свободной белой рубашке, высоких сапогах и серо-сиреневых бриджах. А Катрина чувствовала себя настолько тяжелой! Но Перси поднял ее на руки словно перышко, поцеловал и рассмеялся, в шутку подосадовав, как растолстела жена без его присмотра. Катрина попыталась улыбнуться, но вместо этого расплакалась. Как сказать ему о мучительных сомнениях, об ужасе, с которым она ждет последнего месяца, когда наконец станет ясно, кто настоящий отец ребенка?

Этот месяц наступил, а потом благополучно истек. Должно быть, Господь простил ее и послал ей добрый знак: их сын родился первого октября, ровно девять месяцев спустя после того, как супруги после долгой разлуки вновь прикоснулись друг к другу. Первое имя – Джеймс – ему дали в честь отца Катрины и их лучшего друга, а второе – Персиваль – в честь самого Перси.

Держа на руках младенца, умиляясь вместе с мужем, Катрина радовалась жизни. Былые страхи отступали перед радостью настоящего. И только война…

А она продолжалась. Казалось, войне не будет конца. Перси то приезжал домой, то снова надолго покидал семью. Время помогло залечить и телесные, и душевные раны, но будущее рисовалось отнюдь не в радужных красках. Катрина, как счастливая мать, наблюдала за ростом сынишки, но сердце ее сжималось при каждой отлучке Перси. Патриоты то побеждали, то проигрывали сражения. Британцы двинулись с юга, атакуя Джорджию и Южную Каролину. В декабре 1778 года пала Саванна, а в мае следующего года был захвачен Чарлстон.

Весной 1781 года британцы замыслили использовать Йорктаун как плацдарм для завоевания Виргинии.

Катрина ничего не знала о готовящихся боевых действиях. Однажды утром она проснулась и увидела британскую канонерку на их пристани. Она страшно испугалась и запаниковала, потому что в доме не было никакой защиты. Джеймс, старый друг Перси, с небольшим оборонительным отрядом курсировал где-то по окрестным деревням. Впрочем, этот маленький отряд не смог бы оказать серьезного сопротивления внушительному десанту противника.