Персия Вулли - Гвиневера. Дитя северной весны

Маэлгон сидел с другой стороны от меня, постоянно задевая мою ногу или касаясь руки. Я отодвинулась, но приставания не прекратились, поэтому, когда мы уже немного подкрепились, я повернулась спиной к своему кузену и села лицом к Артуру.

Мы поболтали о планах на следующий день, и Артур сказал, что пригласил меня поехать с ним в амфитеатр, если, конечно, мне не будет там скучно.

— Войско согласилось устроить для нас парад, и я хочу посмотреть, что было сделано для кавалерии, — объяснил он. — А если тебе захочется что-нибудь купить, я уверен, что известие о твоем прибытии привлечет в город ремесленников и ювелиров со всех окрестностей.

— Я лучше посмотрю на всадников, чем буду торговаться из-за побрякушек, — усмехнулась я. — В конце концов, судьба королевства зависит от состояния наших войск, а не от содержания моей шкатулки с драгоценностями.

Артур хмыкнул, наклонился ко мне и доверительно шепнул:

— Кто знает? На драгоценности, которые ты купишь сейчас, можно будет в трудные времена содержать кавалерию.

Его бодрость и заговорщический вид нравились мне, и он снова заворожил меня.

Остальная часть обеда прошла так же — что-то Артур произносил для всех присутствующих, а что-то предназначалось только мне. Это усиливало непривычное возбуждение, и я внимательно слушала своего жениха и наблюдала за ним, словно котенок, следящий за мелькающей тенью. Я и не заметила, как Маэлгон прижался ко мне, пытаясь вклиниться в разговор.

К счастью, Артур смотрел в другую сторону, когда рука Маэлгона скользнула между моих бедер и я шарахнулась от него, как косуля из кустов, беспредельно потрясенная и возмущенная. Я инстинктивно вытянула руку, но не успела развернуться и ткнуть локтем в живот кузена, потому что Артур повернулся ко мне.

Видимо, мое лицо было разъяренным, поскольку верховный король нахмурился и спросил, все ли в порядке.

Я торопливо кивнула, что-то пробормотав сквозь сжатые зубы, и оттолкнула руку Маэлгона, притворившись, что сметаю крошки с подола. Поверившись к своему кузену, я гневно посмотрела на него, но взгляд Маэлгона был бесстрастен, словно ничего не случилось. Я подумала, что впредь мне придется позаботиться о том, чтобы не садиться рядом с ним.

Когда со столов убрали, Артур позвал Грифлета, и мальчик подбежал, ведя на поводке Цезаря.

— Прекрасный щенок и очень храбрый, — сказал Артур, забирая поводок у паренька и наклоняясь, чтобы погладить пса. — Мы с ним уже познакомились до обеда.

Цезарь довольно вилял хвостом, прижимая уши и обнажая свои щенячьи зубы.

— Готов поспорить, что он станет крупнее всех собак, которых я когда-либо видел, — размышлял Артур. — Может быть, даже потяжелее шотландских гончих. И если он будет таким же злым на охоте, как на псарне, то наверняка вырастет храбрым псом. Судя по всему, на севере есть еще собаки той же породы, и я думаю, что нам надо достать для него суку.

— Ангус с радостью пришлет ее, — уверила его я, — хотя не знаю, сумеет ли довезти. Ты не представляешь, насколько тяжело везти щенка!

— Что-нибудь придумаем, — уверенно ответил Артур, и я взглянула на Бедивера.

Первый рыцарь уже мысленно заносил этот вопрос в список своих будущих дел, готовясь к претворению в жизнь мечты Артура. Его дружба с верховным королем была так удивительна и прочна, что он делал это как само собой разумеющееся.

У меня мелькнула мысль, найдется ли в этой дружбе место для меня, но Бедивер рассказывал о приключениях Грифлета со щенком, и мы расхохотались, забыв обо всем остальном. К тому времени, когда мы пошли в монастырь, неуверенность перестала терзать меня, и я даже забыла о раздражении, вызванном непрошеным вниманием моего кузена.

28 МАЭЛГОН

Дружественный настрой прошедшего вечера не оставлял нас и на следующее утро, когда мы отправились в амфитеатр.

Я шла между Артуром и Бедивером, безжалостно издевавшимися над моими стараниями идти в ногу с их широкими шагами. Забавляясь с радостно скачущим Цезарем и поддавшись настроению всеобщей приязни, я не поняла, что мы направляемся в сторону нелепого сооружения, напоминавшего Стоячие Камни, пока не оказалась рядом с ним. Я попятилась, потому что входить в это странное место мне не хотелось, но вдруг в голове у меня эхом прозвучал голос Кевина: «Какая же ты дочь кельта…»

Когда мужчины оглянулись, не понимая причины моего замешательства, я вздернула подбородок и, вздохнув, взяла их обоих за руки. Если они рисковали, значит, и я могла это сделать.

Внутри каменной раковины поднимались крутые ряды, между которыми росли сорняки, и мы прошли почти полпути до верха. Наконец Артур сел и усадил щенка у наших ног.

— Мерлин говорит, что легионеры построили это для проведения военных занятий, — сказал Артур, обводя рукой стадион.

Я с сомнением оглядывалась по сторонам — по-моему, человеку не под силу выстроить такую громадину.

— Почему он такой большой? — спросила я, чувствуя себя зернышком, прилипшим к боку пустой миски.

— Потому что Честер был военным центром легионеров, — вступил в разговор Бедивер. — А они, наверное, устраивали развлечения и для городских людей.

— Какие развлечения?

— Скорее всего, бои гладиаторов с медведями, а может, даже со львами. Мерлин думает, что эти огромные кошки впервые появились именно здесь.

— Львы? — Это поразило меня. Катбад рассказывал мне о греческом боге, убившем льва и носившем его шкуру как плащ, но он никогда не говорил, что и в Британии водятся львы.

Я переводила взгляд с Бедивера на Артура, подозревая, что они опять дразнят меня. Артур заметил мою растерянность и ухмыльнулся.

— Льва никто не видел, но леопарда видеть могли. Рассказывают о какой-то большой кошке где-то на Англси. До сих пор выследить ее не удалось, но каждый раз, когда ее замечают, появляются новые подробности. Если они достоверны, то это животное может оказаться потомком зверей, сбежавших с арены.

На арене под нами собрались всадники, и наше внимание переключилось на них, поэтому я забыла о большой кошке и в течение следующего часа сосредоточенно следила за происходящим внизу.

— Что ты думаешь? — спросил Артур Бедивера, когда все закончилось.

— Лошади прекрасны, но если Маэлгон разгромил ирландцев с помощью этих воинов, то, скорее всего, победил он только благодаря тому, что всадниками были его люди, а не из-за выучки лошадей.

— Я тоже считаю, что человек на лошади может сделать гораздо больше того, что мы видели здесь, — согласился Артур. — После моего первого сражения на стороне короля Утера я совершенно уверен, что, если нужно, удар конных воинов может сдержать целую армию.