Персия Вулли - Гвиневера. Дитя северной весны

После того как мы распаковали вещи, Бригит ушла искать часовню, а мне пришлось утихомиривать раздраженную Винни. Удивительно, но отказ от паланкина расстроил ее меньше, чем моя первая встреча с Артуром.

— Это неслыханный, варварский, вульгарный поступок, — она кипела от злости, — убежать, как обыкновенная деревенская девчонка, с мужчиной, которому тебя еще не представили.

— Он верховный король, Винни, — напомнила я ей. — Неужели мне с самого начала надо было отказаться разговаривать с ним?

— Нет, — шипела она, — ему самому следовало бы вести себя приличней. Но ты ему в этом помогла, дитя! Не забывай, что женщина обязана заставлять мужчину вести себя прилично. Ты могла бы напомнить, что негоже ему уезжать с тобой, не выказав должного уважения к твоему положению и положению твоей семьи. Только подумай, как потрясена была бы твоя мать, будь она жива!

Было ясно, что Винни не слышала истории о побеге моей матери, но я решила, что сейчас не самое подходящее время рассказывать ей об этом.

— Послушай, Винни, ничего ужасного не произошло, и я обещаю, что вечером на обеде буду вести себя подобающим образом, — весело сказала я. — Как ты считаешь, какое платье мне надеть?

Негодование доброй матроны утихло перед моим желанием обсуждать платья, а известие о том, что мы проведем здесь день или два и у нее будет время осмотреть этот явно римский город, успокоило ее окончательно.

— Артур говорит, что здесь есть амфитеатр, а Бригит уже пошла искать часовню. Может быть, тут есть работающие бани.

Когда Бедивер пришел проводить нас на обед, я была облачена в лучшее из своих дорожных платьев. На кремовой шерсти поблескивало янтарное ожерелье матери, а Бригит завила, заплела и уложила мои волосы, закрепив их эмалевой заколкой. Я рассматривала вышивку платья, на которую ушли недели труда, и впервые увидела в ней красоту, а не только тоскливые часы, потраченные на ее изготовление.

Преториум удивительно хорошо сохранился, и я с интересом и любопытством оглядывала длинный зал. В центре зала, в полу, выложенном изразцами, была сделана яма для очага, и над ней два пажа поворачивали вертела. За столами, расположенными вдоль стен, шумели придворные и горожане — воины из нескольких королевств, кузнецы, золотых дел мастера и другие ремесленники. Среди них я заметила друида в белом и священника в черном.

Женщины были также самые разные: элегантные и вульгарные, красивые и бесцветные, одни надменные, равнодушно-отчужденные, другие излучали добродушие. Они смеялись, весело переговаривались с мужчинами и отнюдь не напоминали обитательниц «женских половин» дома.

В конце зала почти по всей ширине возвышался длинный стол. Артура усадили в центре, рядом с ним стоял пустой стул, и, когда все мы появились в дверях, какой-то юноша поднял рог зубра и протрубил сигнал.

Зал затих, а Артур повернулся и, увидев нас в дверях, улыбнулся. Взоры присутствующих проследили за его взглядом. Мы медленно пробирались среди суетящихся слуг и грызущихся собак.

Когда мы дошли до ступенек, ведущих на возвышение, Артур вышел из-за стола.

Бедивер остановился и, отойдя в сторону, крикнул своим глубоким голосом:

— Артур Пендрагон, представляю тебе госпожу Гвиневеру, дочь короля Лодегранса и наследницу трона Регеда.

Артур серьезно посмотрел на меня, словно мы не были знакомы, но когда я присела в долгом, медленном поклоне и потом подняла на него взгляд, то увидела, как уголки его глаз тронула летучая заговорщическая улыбка.

— Добро пожаловать к моему двору, — важно сказал молодой король, помогая мне встать. Рука, предложенная мне, слегка вздрагивала, и я быстро посмотрела на него, подумав, что он чувствует себя далеко не так уверенно, как кажется.

Когда я стояла рядом с ним на возвышении, он обратился к людям в зале.

— Знайте, все собравшиеся здесь, что эту девушку я намерен взять в жены и представляю вам будущую верховную королеву Британии.

Я смотрела на зал сверху, поражаясь тому, что все гости встали со своих мест. И, оглядывая столы, я, сама того не желая, заулыбалась, что вызвало одобрительный рев толпы.

— Гвиневера! Да здравствует Гвиневера! — крикнул кто-то, и все подхватили этот призыв. Все больше голосов нараспев произносили мое имя, и этот рев накатывался на меня подобно грому. Никогда раньше мне не приходилось слышать ничего" подобного, и я, должно быть, покраснела, потому что Артур тоже широко улыбнулся, и теперь приветственные крики предназначались уже нам обоим.

Так мы и стояли бок о бок, пока вокруг нас одобрительно ревел зал. Пребывание в центре всеобщего внимания опьяняет, и к тому времени, когда толпа притихла и Артур повел меня к столу, голова моя шла кругом. Путь нам преградил богато одетый человек. У него были такие же, как и у меня, светло-каштановые волосы, не белокурые и не рыжие, и я поняла, что это мой кузен Маэлгон.

Когда он по-родственному обнимал меня, его губы улыбались, но взгляд был холоден.

— Артуру очень повезло, — сказал он елейно, и я с трудом сдержалась, чтобы не оттолкнуть его.

Слегка улыбнувшись, я поинтересовалась:

— Где твоя королева, кузен?

— О, ей нездоровится. Боюсь, что у нее очередной приступ хандры, и неизвестно, сможет ли она быть завтра на скачках.

Я пробормотала какие-то сочувственные слова. Интересно, знает ли она о непристойном предложении, которое ее муж сделал моему отцу? А может быть, ей пришлось бы это по душе: она получила бы возможность избавиться от приторной власти этого назойливого человека.

После того как мы заняли свои места, поднялся мужчина с обликом воина и в одежде монаха и вознес молитву христианскому богу. Его манера говорить приковывала к себе внимание, и я спросила Артура, кто это.

— Аббат местного монастыря, — последовал ответ. — Маэлгон говорит, что он один из самых лучших воинов, но отказался от карьеры солдата, чтобы основать здесь монастырь. Я встречал подобных ему людей и раньше. Они многого добились в жизни, а потом отреклись от мирской суеты, чтобы посвятить себя богу. Но случай с этим человеком меня немного огорчил, — добавил он вполголоса. — Я предпочел бы, чтобы он помогал Делу как воин, а не молился о моей душе.

Маэлгон сидел с другой стороны от меня, постоянно задевая мою ногу или касаясь руки. Я отодвинулась, но приставания не прекратились, поэтому, когда мы уже немного подкрепились, я повернулась спиной к своему кузену и села лицом к Артуру.

Мы поболтали о планах на следующий день, и Артур сказал, что пригласил меня поехать с ним в амфитеатр, если, конечно, мне не будет там скучно.