Джо Беверли - Нежеланный брак

Бет, покраснев, покачала головой. Хотя в ней продолжал бушевать неутоленный голод, пламя постепенно угасало, момент миновал. Она не могла представить себе, что их первая близость будет происходить в этом доме. Она повернулась к Бланш:

— Еще раз большое спасибо, миссис Хардкасл. Спасибо за все.

Бланш ответила ей понимающей улыбкой. Бет вдруг поймала себя на том, что ей нравится эта женщина. В этой несколько двусмысленной ситуации Бланш вела себя как настоящая подруга, чего едва ли можно было ожидать от мисс Маллори или любой другой женщины.

Бет и маркиз вышли из дома и остановились на тротуаре.

— Что теперь? — спросила Бет.

— У меня в голове путаница, — рассмеялся Люсьен. — Прежде всего у нас нет экипажа.

В этот момент из двери, ведущей в кухню, неторопливо вышел Робин, на ходу дожевывая булку с изюмом.

— Робин, ну-ка скажи, у нас есть шансы найти в этом районе кеб в такое время?

— Шансов мало, милорд.

Они направились к Мальборо-сквер пешком, Робин держался сзади на некотором расстоянии.

— Наверное, стоило оставить вас у Бланш, а потом прислать за вами карету, — проговорил маркиз.

— Тогда почему вы этого не сделали? — спросила Бет, радуясь возможности прогуляться и подышать свежим воздухом.

— Я побоялся оставить вас с ней наедине, — признался он. — У нее голова забита опасными идеями.

— У меня тоже, — хмыкнула Бет.

Он остановился и положил руки ей на плечи. Прямо посреди улицы. На глаза ее навернулись слезы, и она благодарно ткнулась лицом ему в грудь.

— В том, что я ударил вас сегодня, нет никакого смысла. Я повел себя как настоящий дикарь, полностью утративший над собой контроль. Обещаю, ничего подобного больше не повторится. Даже если вы заведете себе сотню любовников. Я никогда не прощу себя за эту жестокость.

— Мы уже говорили об этом, Люсьен. Зачем все начинать сначала? Я устала и хочу спать.

Маркиз поднял ее на руки.

— Не можете же вы нести меня до самого дома? — возразила она.

— Мы от него в пятидесяти метрах, моя ласточка.

— Неужели мы войдем через парадный подъезд? Сбоку есть маленькая дверь для угольщиков.

— Еще не хватало, чтобы я проникал тайком в собственный дом! — Он осторожно опустил ее на землю. — Впрочем, будет лучше, если вы войдете в него сами. Иначе лакей решит, что вы пьяны. Робин, отправляйся к себе. Я прикажу Дули дать тебе возможность как следует выспаться.

— А что подумает лакей? — спросила Бет, когда он ласково обнял ее за плечи и повел к высоким резным дверям.

— Одно из преимуществ нашего положения в том, дорогая, что нам не нужно об этом думать.

Бет убедилась в том, что еще не в полной мере принадлежит к высшему сословию, когда при виде изумления на лице молодого лакея почувствовала, что щеки ее неудержимо краснеют.

Их внезапное появление поразило лакея еще и тем, что появились они вдвоем среди ночи, да еще и пешком, к тому же ни одна живая душа не видела, как маркиза выходила из дома.

— Доброе утро, милорд, миледи. — Строго следуя этикету, он с поклоном приветствовал их.

Бет прямиком отправилась к себе в комнату. Она уже спала, когда вошел Люсьен и снял с нее платье и туфли. Бет проснулась и сразу вспомнила события прошедшего дня.

— Я действительно имела в виду то, о чем написала в записке, — сонно пробормотала она.

— Не беспокойтесь. — Он ласково убрал прядь волос с ее лба. — Обещаю, что завтра ночью ничто не помешает нам решить наши проблемы.

На следующее утро Бет проснулась оттого, что Редклиф раздвинула шторы и впустила в спальню яркий солнечный свет. Горничная начала готовить чай, но вдруг замерла на месте.

Бет обнаружила, что спала в нижней юбке, а представить себе, как выглядит сейчас ее лицо, вообще было страшно. Что она может сказать в свое оправдание? Ведь прислуге наверняка известно, что они с маркизом вернулись домой только под утро.

— Мы отвозили мисс Грейстоун, и я упала по дороге. Принесите мне зеркало, пожалуйста.

Одного взгляда было достаточно, чтобы прийти в ужас: на правой щеке отчетливо проступало фиолетовое пятно.

— Пожалуй, сегодня я не буду выходить, — решила Бет, видя, что горничная не поверила ни одному ее слову. Она пожалела о том, что не обладает прирожденным высокомерием де Во, которое могло бы уберечь ее от необходимости оправдываться. — Постарайтесь избавить меня сегодня от посетителей.

— Слушаюсь, миледи. Жаль только, что вы ничего не приложили к щеке сразу же.

Жуя тост, Бет морщилась от боли, но вообще-то все было не так страшно.

— А сейчас можно что-нибудь с этим сделать, Редклиф?

— Говорят, в таких случаях помогают уксусные примочки… А еще специальная мазь. Но по-моему, лучше воспользоваться косметикой. — Горничная всем своим видом выражала неодобрение. Интересно, она догадывается о том, что маркиз ее ударил? И не будет ли это очевидно для остальных домочадцев и слуг? Эти мысли укрепили ее решимость остаться у себя в комнате.

— Давайте попробуем мазь. Мне бы не хотелось весь день пахнуть уксусом. А потом вы раздобудете румяна, если мне придется выйти из дома.

Когда Люсьен вошел в ее будуар, она сидела за столом и читала, прижимая к щеке пропитанную мазью тряпицу. Она поспешно убрала компресс и приветливо улыбнулась мужу, стараясь не поворачиваться к нему лицом. Но эта хитрость не помогла. Он подошел и развернул ее лицо к свету. Его губы сжались в тонкую линию. Он выглядел измученным и невыспавшимся.

— Если вы больше никогда не захотите остаться со мной наедине, это будет только справедливо, — вздохнул он.

— Это смешно и к тому же не вполне прилично, — фыркнула она.

— Мы стыдливы, не так ли? — Он улыбнулся.

— Вы бросаете мне вызов, милорд маркиз? — Бет вовремя заметила, что он шутит, и не стала ввязываться в серьезный спор.

— Мне пришло в голову, что если бы мы поспорили, а я при этом сохранил самообладание, это вернуло бы вам уверенность, — проговорил он, присаживаясь на край стола и беря ее за руку.

— А разве я выгляжу неуверенной? — Она поднесла, его руку к губам и поцеловала ее. — Прошу вас, Люсьен, забудьте о том, что случилось. Я знаю, это никогда больше не повторится. К тому же я не собираюсь давать вам повод так сурово меня наказывать.

— Но вы с самого начала мне лгали. — Он привлек ее к себе. — И вот к чему это привело.

— Нет. — Она прижалась к его груди. — Этот случай только вселил в меня уверенность. Вас терзали подозрения, но вы не причинили мне серьезного вреда. И к тому же теперь страдаете.

Он приник к ее губами, и в этом страстном поцелуе было все: и раскаяние, и любовь, и желание. У Бет мелькнула мысль: может, не дожидаться ночи, а позволить ему овладеть ею прямо сейчас, но в этот момент дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Редклиф.