Карин Монк - Ведьма и воин

Алекс схватил ее за плечи и стиснул изо всех сил.

– Послушай меня, Гвендолин, – скрипнул он зубами, – ты отведешь моего сына вниз и останешься там, понятно?

– Разве ты не видишь, что это сражение нельзя выиграть? Роберт не успокоится, пока я опять не стану его пленницей. Зачем заставлять своих людей мучиться и умирать ради меня?

– Потому что я защищаю то, что принадлежит мне.

– Но я не твоя собственность, Макдан. – Серые глаза Гвендолин вспыхнули огнем. – Я не принадлежу никому!

Алекс чувствовал, как она дрожит под его руками, но он не мог понять: от страха или от гнева? В это мгновение она показалась ему необыкновенно прекрасной, с этими иссиня-черными волосами, широко разметавшимися по белым шелковистым плечам, с легким румянцем наслаждения, оставшимся на ее красиво очерченных щеках.

– Ты не права, Гвендолин. – Он отпустил ее плечо и провел пальцем по изящной линии ее подбородка, а затем прижался губами к ее губам, заглушив возможные возражения. Потом он отстранился и сурово взглянул на нее. – Поклянись, что отведешь моего сына вниз и останешься с женщинами и детьми.

– Твои люди не хотят сражаться, а Роберт не пощадит их. – Она опустила глаза, не в силах смотреть ему в лицо, и добавила прерывающимся от слез шепотом: – Их всех убьют…

Алекс взял девушку за подбородок и поднял ее голову, заставив посмотреть себе прямо в глаза.

– Верь мне, Гвендолин. Мои люди способны выстоять против Роберта. – Он отпустил ее и шагнул к двери. – Я сам обучил их многому.

Макдан на мгновение задержал внимательный взгляд на Гвендолин и исчез в темноте коридора.

Гвендолин осталась одна, прислушиваясь к разорвавшим тишину ночи первым звукам сражения.

А затем она выбежала из комнаты, чтобы увести Дэвида.

Глава 11

– Алекс! – взволнованно окликнула его Ровена, торопливо пробираясь по слабо освещенному коридору. – Что ты собираешься делать?

– Я намерен сражаться с ним, Ровена, – ответил Алекс, направляясь к лестнице, которая вела на бруствер. – Он не оставил мне выбора.

– Это безумие! – запротестовала она. – Ты не можешь заставить своих людей умирать ради шлюхи!

Алекс остановился.

– Что ты сказала? – Его голос звучал обманывающе мягко.

Сообразив, что зашла слишком далеко, Ровена осторожно отступила.

– Я только хотела сказать, что она ведьма, Алекс. – Смяв в кулаке льняной платок, она продолжала: – Ты привез ее сюда, чтобы помочь сыну, но теперь, похоже, он поправляется. Она нам больше не нужна. Будет лучше для всех, если ты вернешь ее Максуинам.

– Чтобы они убили ее?

– Как они с ней поступят, их дело, а не наше. Она одна из них, и они имеют право наказать ее за совершенные ею ужасные преступления. Ты не обязан защищать ее.

– Ты не права, Ровена. С того момента, как я спас Гвендолин от сожжения на костре, я отвечаю за нее. И я буду защищать ее, как защищал бы любого члена своего клана.

– Но она здесь чужая, – упорствовала женщина. – Разве ты этого не видишь?

– Чужая она или нет, девушка получит защиту.

Ровена прищурилась и высказала догадку:

– Элспет говорила, что ведьма принесет клану несчастья и смерть, и она оказалась права. Ведьма опутала тебя своими грязными чарами, и ты стал настолько слеп, что не можешь видеть правду!

Алекс пристально смотрел на нее, пораженный внезапной переменой в ее поведении. Красивый платок в ее руке превратился в измятый комок, а страх, блестевший в ее глазах минутой раньше, уступил место жгучей ненависти.

– Ты разочаровываешь меня, Ровена, – натянуто произнес он. – Мне казалось, что у тебя, у всех вас, осталось больше веры в меня.

С этими словами он отвернулся от нее.

– Но, Алекс… – начала она, умоляюще положив ладонь ему на плечо.

– Отправляйся вниз. Меня ждет битва.

Он сбросил ее руку и принялся взбираться по ступеням, глубоко расстроенный от сознания того, что Ровена, очевидно, не одинока в своем предубеждении.

– Убирайтесь от нашей стены, вшивые кучи шерсти! – крикнул Мунро, с усилием сбрасывая с бастиона тяжелый камень.

Фаркар, перегнувшись через стену, затуманенным взором смотрел, как огромный булыжник ударился о землю в добрых шести футах от группы воинов Максуина.

– Промазал, – сообщил он, сделал большой глоток эля и громко рыгнул.

– Черт возьми, эти негодяи слишком проворны, – пожаловался Мунро и вытер рукавом пот со лба.

– Теперь они поднимаются по лестнице, – довольно беззаботно сообщил Фаркар. – Почему бы тебе снова не попробовать?

– Сколько их там? – спросил Мунро, окидывая критическим взглядом предоставленную в его распоряжение огромную груду камней.

– Три… нет… четыре… нет… одного подстрелили… но появился другой… и еще один… всего пять… или, скорее, четыре с половиной – последний парень выглядит довольно хилым… – Он умолк и сделал еще один глоток эля.

– Ради Бога, Фаркар, – взмолился Мунро. – Сколько?

Фаркар рыгнул.

– Точно пять.

– Вот этот как раз на пятерых, – решил Мунро, выбирая из кучи огромный булыжник. Громко пыхтя, он взвалил его на стену и сбросил вниз.

– Чистая работа! – похвалил его Фаркар, наблюдая, как пятерых Максуинов смело со стены.

– Это вам хороший урок, вонючие кучи дерьма! – торжествующе воскликнул Мунро. – О-хо! – сказал он, заметив еще одну группу воинов, приближавшихся к стене с лестницей. – Вы хотите того же? Я не разочарую вас!

– Отойди назад, чтобы я мог выстрелить, – приказал Нед, проскальзывая между ними. В руках он держал натянутый лук.

– Послушай, Недди, мы с Фаркаром успешно удерживаем этот небольшой участок, – запротестовал Мунро. – Почему бы тебе не вернуться на свое место?

– Там слишком тесно, – проворчал Нед.

Мунро вздохнул:

– Ладно. Становись здесь. Только целься в тех Максуинов, что находятся дальше, и оставь нам тех, кто карабкается по стене.

Нед послушно прицелился в лучника, собиравшегося пустить в них горящую стрелу.

– Что за глупец, – заметил Камерон, подходя к ним сзади. – Разве он не понимает, что горящая стрела превращает его в прекрасную мишень?

Нед отпустил тетиву, и стрела взвилась в воздух. Воин Максуинов вскрикнул от боли, когда острый наконечник вонзился ему в грудь.

– Держу пари, теперь понимает, – ответил Нед.

– Рассредоточьтесь! – скомандовал Алекс, втыкая свой меч в живот очередного Максуина, который вскарабкался почти на самую верхушку лестницы. – Они поднимаются с восточной стороны!

Макданы мгновенно растянули строй, закрыв опасные места.

– Мы здесь, парень! – возвестил Оуэн, появляясь на самой верхушке стены. Он прищурился, вглядываясь в темноту, и стал неуклюже пробираться вдоль парапета. Внезапно он споткнулся и ухватился за плед Камерона, спустив его на мощные лодыжки воина. – Прошу прощения, парень, – поспешно извинился он. – Здесь не очень-то светло, правда?