Сэнди Хингстон - Безрассудная леди

— Это ты уже обещала, — проворчал он.

— Засел довольно глубоко, — предупредила она. — Каррутерс, дай ему еще вина.

Служанка поднесла бокал ко рту Лукаса. Он сделал глоток и покачал головой, отказавшись от второго.

— Я все-таки не понимаю, — сказала сидевшая возле окна Далси, — каким образом мелкие камешки с дороги впились в твою спину.

— Он спасал меня, — спокойно объяснила Татьяна, раскрывая пинцет и быстрым точным движением извлекая камешек. — Вот!

Лукас охнул, вцепившись в подушку под головой.

— Ты уверена, что это был предпоследний?

— В плечах остался всего один, — уточнила она.

Лукас приподнялся на локте, встревоженно глядя на нес, — А где остальные?

Татьяна фыркнула и похлопала его по прикрытым простыней ягодицам.

У него сверкнули глаза.

— Вот как? Это уже интересно, тебе не кажется?

— Думаю, — сказала графиня, — нам следует пригласить доктора. А вдруг начнется заражение крови?

— Такую возможность нельзя исключать. — Лукас уткнулся в подушку. — Но я думаю, лучше Татьяна просто смажет там, где следует, какой-нибудь обеззараживающей мазью или бальзамом.

— И не один раз, — сказала Татьяна.

— Ммм. Жду не дождусь, когда ты начнешь.

— Он пьянеет, — заявила Далси. — Думаю, надо все-таки позвать врача.

— Это правда?

— Спусти с меня штаны и увидишь, что я трезв как стеклышко.

Она усмехнулась и извлекла из плеча еще один камешек. На этот раз Лукас даже не поморщился.

— Насколько я понимаю, вы оба до крайности легкомысленны, — резюмировала графиня. — Как-никак сегодня было совершено еще одно покушение на жизнь Татьяны.

— Последнее, — с удовлетворением произнес Лукас. — Давайте выпьем за это.

Каррутерс принесла бокалы, и они отпили по глотку, после чего Далси передернула плечами.

— Не забудь, что тебе потребуется твердая рука, Татьяна.

— Она непоколебима, как скала, — заявил Лукас. — Мой сверкающий бриллиант.

У Далси округлились глаза.

— Нет, я посылаю за доктором.

— Миледи, — обратилась к ней Каррутерс, — не могли бы вы спуститься со мной в кухню, чтобы посмотреть, правильно ли готовят мазь?

— Об этом позаботится кухарка; а я хотела бы знать, почему вы так уверены в том, что это последнее покушение?

— Прошу прощения, миледи, но сейчас третий час ночи. Кухарка давно спит.

— В таком случае разбуди ее.

— Ох, что вы, этого нельзя делать. Завтра у нас будут гости, а вы знаете, что если она недоспит, то непременно испортит соус.

Далси помедлила. Служанка, несомненно, права.

— Ну, ладно, ладно, — раздраженно сказала она. — Какая мазь тебе нужна, Татьяна? Из пижмы? Из семян пионов с уксусом?

— Всего понемногу, — сказала Татьяна.

— Только не на уксусной основе, — вздрогнув всем телом, попросил Лукас.

— Пощиплет всего одно мгновение, — Татьяна наклонилась к его уху, — зато на ее приготовление требуется уйма времени.

— Ну что ж, в таком случае приготовь побольше мази на уксусной основе, мама.

Далси поднялась со скамейки.

— Я не такая глупая и отлично понимаю, когда мое присутствие нежелательно. Пойдем, Каррутерс.

— Эта горничная — настоящая жемчужина! — восхищенно сказал Лукас. — Пойди, любовь моя, запри дверь изнутри.

Татьяна подчинилась, потом вернулась к его постели.

— Пора тебе спускать штаны.

— Успеется. — Он перекатился на спину и, поймав ее за запястья, притянул к себе.

— Но мне действительно нужно извлечь эти камешки, — запротестовала она не слишком убедительно.

— Сами вывалятся, — ухмыльнулся Лукас.

— Неужели они тебе не мешают?

— Не так сильно, как это… — Он указал кивком головы на утолщение под штанами.

— Понятно. Как только выяснилось, что я королевских кровей, ты сразу решил, что со мной можно и согрешить, — лукаво заметила Татьяна.

— Очень боюсь, что теперь, когда выяснилось, что ты королевских кровей, я уже не смогу тебя удовлетворить.

Вытянувшись на постели рядом с ним, она улыбнулась:

— На кого же мне променять тебя? На одного из принцев крови? Так они приходятся мне родными дядюшками.

— Не щеголяй передо мной своим происхождением и не забудь, что я знал тебя, когда ты была всего-навсего деревенской девчонкой из Мишакова.

Татьяна нахмурила лоб.

— Мне кажется, это было так давно…

— Думаю, ты не ошиблась.

— Что, если бы ты не приехал за мной, Лукас? Просто смял бы бумажку, которую тебе дал Казимир, и выбросил ее? Что, если бы ты не был таким, какой есть?

— На такие вопросы ответит разве что Господь, любовь моя, — сказал Лукас, давая Татьяне возможность уютно устроиться у него под боком.

— Повтори еще разок, что она ответила, когда ты рассказал ей обо мне.

Лукас почувствовал большое искушение солгать, сказать, например: «Она любит тебя и просит прощения». Но он понимал, что лучше всего не скрывать правду:

— Русские не какие-то чудовища… — вот ее слова.

Как ни странно, Татьяну удовлетворила эта реплика.

— У моей матери не было выбора, — прошептала она. — Я не могу ее винить. А ты и впрямь принял ее за меня, обнял за талию?

— Видела бы ты ее реакцию…

— Могу себе представить! Она такая царственная.

— Ты тоже, — сказал Лукас, целуя ее.

Поцелуй был теплым, зовущим. Татьяна вздохнула, чувствуя себя в его объятиях защищенной от всех бед.

— Я часто мечтала… — сказала она и замолчала.

— О чем?

— Это было давно, еще в детстве. Я мечтала, что моя мать — принцесса; когда-нибудь она придет и возьмет меня к себе…

— Как видишь, мечты сбываются. — Лукас вновь поцеловал ее. — По крайней мере моя мечта, — он погладил грудь Татьяны, прикрытую тонким шелком, — сбудется, если ты перестанешь болтать и позволишь мне заняться с тобой любовью.

— А что случилось с твоим намерением воздержаться до брачной ночи? — лукаво спросила она.

— Не тяни время, Татьяна! Насколько я понимаю, сюда с минуты на минуту может ворваться отряд казаков, которые потребуют, чтобы ты вернулась в Россию и стала их верховной правительницей.

— Вздор! Во мне нет казацкой крови.

— Ну, тогда может прийти моя матушка с приготовленным снадобьем.

— Это более вероятно, — согласилась она и вздрогнула, когда он расстегнул застежку платья.

— Моя Белая Леди, — пробормотал Лукас, прикасаясь губами к ее соскам.

Запустив пальцы в его густые волнистые волосы, она застонала от наслаждения.

Его руки с мучительной неторопливостью скользнули по изгибам ее бедер вниз и ухватились за край юбок.

В этот момент на улице раздался топот копыт, и они замерли от неожиданности.

— Тысяча чертей! — выругался Лукас, вскакивая с кровати. — Ну, что я тебе говорил?