Бетина Крэн - Последний холостяк

– Эй, Ландон! – окликнул его кто-то, он обернулся и увидел машущего ему рукой Картера Вулворта, старшего сына герцога Эпингема. Картер встал из-за стола и подошел к нему, улыбаясь и протягивая руку для приветствия.

– Вулворт, дружище! Давненько мы с тобой не виделись! – пожав ему руку, воскликнул Ремингтон.

– Да, целую вечность, – сказал Вулворт. – Чертовски рад снова увидеть своего старого школьного приятеля. Но ведь я здесь не один, со мной целая компания выпускников нашей школы: Альберт Эверстон, Генри Пекенпоу, Ричард Серл, Бэзил Трублуд и Бертран Ховард. Они все учились в Харроу. Присоединяйся к нам, старина! Думаю, что тема нашего разговора тебя заинтересует…

Граф прищурился, взглянул на компанию, в которую приглашал его Вулворт, нашел ее любопытной и согласился к ней примкнуть. Один из товарищей Картера уступил ему место, а сам пошел искать себе незанятый стул. Вальяжно устроившись в удобном кожаном кресле, Ремингтон еще раз посмотрел на сидевших рядом с ним джентльменов и по их напряженным лицам догадался, что они что-то от него хотят.

– Завтра наш друг Бертран Ховард вступает в брак, – сказал Вулворт, сделав скорбную мину. – Мы собрались здесь, чтобы достойно отметить эту знаменательную веху в его жизни.

– Примите мои искренние соболезнования, – промолвил граф, глядя в красные и затравленные, как у кролика, глаза жениха.

– Да, наш друг их вполне заслуживает, – сказал Вулворт, понизив голос. – Ведь он расстается с холостяцкой свободой не по своей воле. Жениться его принудила одна коварная особа женского пола, заклятый враг всех холостяков.

– Какой ужас! – Ремингтон усмехнулся. – Наш друг вряд ли бы пошел на такой шаг добровольно, он ведь не производит впечатления умалишенного. – О том, что бедняга смахивает на приговоренного судом к смертной казни, приближающегося к виселице, он благоразумно умолчал.

– Виновницей обрушившегося на него горя стала леди Антония Пакстон с Пиккадилли, – добавил Ричард Серл, сверля графа испытующим взглядом. – Ярая защитница порядочности, огнедышащий дракон в юбке.

– Это настойчивая фурия, просто Медуза матримониальных традиций, – с горечью произнес Альберт Эверстон. – Одним взглядом она превращает свободного мужчину в мужа.

– Особенно обнаженного и захваченного ею врасплох в женской постели, – уточнил Генри Пекенпоу.

Все согласно закивали.

– Эта дамочка весьма изобретательна, – выдержав паузу, сказал Вулворт. – Она охотится только на состоятельных мужчин, знакомит их со своими незамужними подружками, главным образом со вдовами, обремененными долгами, и потом захлопывает свою ловушку, улучив подходящий для этого момент.

– Угодившему в ее сети бедолаге не остается ничего другого, кроме как взять подсунутую ему хитрую бестию в жены, – подытожил Эверстон, побагровев от ярости. – Это настоящая афера, скажу я вам, гнусный обман и мерзкая подлость! В мгновение ока коварная леди Антония превращается из ангела в отвратительную ведьму!

Ремингтон присмотрелся к окружающим его приятелям повнимательнее и понял, что у всех у них есть какая-то тайная причина принимать случившееся с Ховардом несчастье близко к сердцу. Он допил виски, крякнул от удовольствия и без обиняков спросил у своего старинного школьного друга:

– А ты сам, Вулворт, ведь тоже недавно женился, как я слышал?

Юный лорд понял, к чему он клонит, и помрачнел, как грозовая туча. Сглотнув подступивший к горлу ком, он признался:

– Да, ты прав, старина. Я действительно женился несколько месяцев назад, после одного отвратительного происшествия, подстроенного этой ведьмой Антонией.

Произнеся эти слова, он ощутил облегчение и откинулся на спинку кресла.

– А вы, сэр Альберт, тоже женаты? – спросил граф у другого участника этого собрания – Эверстона, который был уже не молод.

Респектабельный член парламента в испуге отшатнулся, странным образом став похожим на затравленного бульдога, оглянулся по сторонам и тихо произнес:

– Мы все здесь ее жертвы. И хотим ей за это отомстить.

Наступила тягостная тишина, и пристальные взгляды сидящих за столом, обращенные на него, подсказали Ремингтону, что его хотят сделать исполнителем плана отмщения коварной свахе. Он криво усмехнулся и спросил:

– И кого же вы намерены выбрать в палачи? Уж не меня ли?

– Ты угадал, дружище! Именно об этом мы и подумали, едва лишь ты вошел, – ответил Вулворт.

– Ведь ты на дух не переносишь женщин и ненавидишь брак всеми фибрами своей души, старина, – добавил Серл.

В глазах Ремингтона заплясали задорные искры: такое суждение о нем его явно позабавило.

– Я действительно презираю устарелый институт законного брака, но отношусь с неуважением вовсе не ко всем женщинам, а только к тем из них, которые задались целью обеспечить себе благополучие путем выгодного замужества, а проще говоря, усесться на шею какому-нибудь богатенькому простофиле и помыкать им, пока он не отправится в лучший мир.

– Иными словами, ты испытываешь отвращение ко всему противоположному полу, – уточнил Трублуд.

Ремингтон затрясся от хохота.

– Пусть будет так! Однако должен вам сказать, джентльмены, что недавно появилась абсолютно новая порода дам. Относящиеся к ней особы понимают абсурдность и несправедливость архаичных общественных законов, увлекаются современными философскими воззрениями, сами трудятся на ниве просвещения и готовы воспринимать новые веяния в социальных сферах. Их образованность и профессиональные навыки позволяют им самим обеспечивать себя. Мне думается, что мы должны дать им право голоса, обеспечить им возможность преподавать в учебных заведениях, работать в различных учреждениях, на заводах, фабриках и других предприятиях наравне с мужчинами. Пусть они разделяют с нами все тяготы и проблемы, которые веками ложились исключительно на наши плечи.

По окаменевшим лицам всех сидевших за столом граф понял, что они ошарашены его словами. К такой реакции он уже привык, его радикальные воззрения на проблему равенства полов и современную мораль послужили главной причиной его позорного изгнания из высших сфер Британии. Он собрался было встать и уйти, но Вулворт удержал его, схватив за рукав.

– Ну, убедились? – радостно воскликнул он, оборачиваясь к своим приятелям. – Он великолепен! Именно такой человек нам и нужен!

У графа вновь возникло тягостное ощущение в желудке, он неохотно сел в кресло и с беспокойством оглянулся по сторонам, лихорадочно выстраивая план бегства. Не замечая его обеспокоенности, заговорщики стали делиться с ним леденящими кровь подробностями коварных происков леди Антонии – непримиримой антагонистки свободолюбивых мужчин. Постепенно в голове его сложился портрет этого чудовища: леди Антония представлялась ему в отвратительном облике морщинистой страшной старухи, обозленной на все человечество, и в особенности на мужчин, и стремящейся превратить их всех в жалких и покорных подкаблучников. А еще лучше – загнать их в гроб раньше отпущенного им Богом срока и лично заколотить гвоздями крышку, как, очевидно, она поступила со своим бедным супругом лордом Пакстоном. Странно, что он с ним никогда не встречался…