Дебра Дайер - Возлюбленная колдуна

— От опасности? Надо полагать, что опас­ность исходит от вас.

Он вздохнул, и уголки его рта поднялись в улыбке.

— Нам нужно поговорить.

Софи покачала головой.

— Нам не о чем говорить.

— Вы ошибаетесь.

Он подошел так близко, что она ощущала запах лавровишневой воды, испаряющийся вместе с теплом с его кожи.

— Софи, я не позволю вам бегать от меня.

Она закрыла глаза, пытаясь побороть со­блазн, чтобы не видеть желание в его темных глазах.

— Дэниэл, я…

— Мистер Салливен, мне нужно перегово­рить с вами.

Софи открыла глаза, рядом с Дэниэлом обнаружив Эстер Гарднер. Она стояла и, за­драв голову, смотрела на него свысока, хотя он все равно был на фут выше нее.

Дэниэл нахмурился.

— Боюсь, что вам придется подождать. Мы с мисс Чандлер…

— Нет, это дело неотложное. — Эстер упер­лась руками в бедра, глядя на Дэниэла, как королева на простолюдина. — Мне нужно по­говорить с вами о деле чрезвычайной важности.

Софи увидела шанс на спасение и схвати­лась за него.

— Все в порядке. Мы уже обо всем до­говорились.

Дэниэл взглянул на нее, крепко сжав губы.

— Отнюдь нет, мисс Чандлер.

Софи облегченно вздохнула, глядя, как Дэниэл следует за Эстер Гарднер по переполнен­ному залу. О чем им разговаривать, как не о свадебных планах? Софи содрогнулась и за­думалась о том, как ужасно поступает Дэниэл, собираясь продать свою дочь Филиппу Гард­неру. Только так она могла удержать себя от того, чтобы упасть в его объятия.

— Тетя Софи!

Софи обернулась и нахмурилась, увидев племянницу. Щеки Лауры покраснели, глаза были широко раскрыты.

— Лаура, тебе нездоровится?

Лаура покачала головой.

— Просто я хочу поехать домой.

Софи обняла Лауру за хрупкие плечи.

— Я прикажу, чтобы подали экипаж.

«Этот разговор неизбежен», — решил Дэниэл, следуя за Эстер Гарднер в библиотеку. Однако ему не нравилось, что его призывают к королеве, как провинившегося подданного. Подойдя к камину, он принялся рассматривать образцы минералов и камней, выставленных на полках над калином. Он пытался найти в себе самообладание, которое служило ему верой и правдой столько лет, но обнаружил, что в самый нужный момент оно куда-то ис­чезло.

Дверь библиотеки затворилась со щелч­ком.

— Мне кажется, мы должны, наконец, об­судить возникшую ситуацию, — заявила Эстер. Дэниэл повернулся лицом к ней.

— Я полагаю, под ситуацией вы имеете в виду желание вашего сына жениться на моей дочери?

Рот Эстер мрачно искривился.

— Вот именно.

Он смотрел, как качаются страусовые перья в ее темных волосах, когда она приближалась к нему с важностью жирной курицы, собирающейся отстаивать свое господство в курятнике. Всю жизнь эта женщина смотрела на него так, как будто он недостоин чистить ее туфли, и теперь оказалась в весьма недели­катной позиции, собираясь породниться с ним.

Он должен был радоваться, но не находил в себе ни радости, ни удовлетворения, которое должно было прийти к нему с этой победой. Вся радость покинула его за одну ночь жаркой страсти.

Эстер остановилась в двух футах от него, вздернув длинный нос и высокомерно глядя на него.

— Должна сказать, меня весьма изумляет тот не вполне достойный оборот, который принимает это дело.

Дэниэл вдохнул воздух, в котором смеша­лись приторно-сладкий аромат духов Эстер и запах дыма, доносящийся из камина.

— Вы имеете в виду, что моя дочь не торо­пится воспользоваться возможностью стать членом вашей семьи?

Она нахмурилась.

— Само собой, я полагаю, что ваша дочь должна быть счастлива от перспективы стать женой моего сына.

— Естественно.

— Не сомневаюсь, что большинство неза­мужних молодых девушек города продали бы душу ради возможности выйти замуж за моего сына. — Она ударила веером по ладони, затянутой в перчатку, и перья на ее голове вздрогнули. — Но, похоже, вашей дочери не хватает сообразительности, чтобы понять, что такого супруга ей больше нигде не найти.

Дэниэл взглянул в ее холодные, темные гла­за, и по его спине побежали мурашки при мысли о том, что Лаура каждое утро будет видеть эту женщину за завтраком.

— Не могу себе представить, чтобы Лаура не понимала, какая жизнь ожидает ее в браке с Филиппом.

Она улыбнулась — королева, довольная своим подданным.

— Буду с вами откровенна. Я была не слишком рада, узнав о планах сына. Однако он не такой человек, чтобы его можно было легко отклонить от выбранного пути.

— Похоже, он настроен в отношении Ла­уры весьма решительно.

— Да. — Эстер покачала головой, как буд­то не могла до конца постичь поведение сы­на. — Возможно, частично это произошло бла­годаря ее холодности. Большинство женщин пресмыкаются перед ним.

Дэниэл смотрел на стоявшие по обе сторо­ны от камина застекленные книжные шкафы с полками, заставленными разноцветными ка­мнями. У него появилось чувство, что Филипп не любит Лауру, только видит в ней трофей, добычу, которую он принесет домой, как оче­редной редкий минерал в его коллекции.

— Мы можем объявить о помолвке сегод­ня вечером.

— Сегодня вечером?

Она кивнула, и перья закачались у нее в во­лосах.

— Мне кажется, трех месяцев вполне дос­таточно, чтобы приготовиться к свадьбе. Хотя я бы предпочла общепринятую годовую от­срочку, Филипп хочет, чтобы свадьба состо­ялась весной.

Желания Лауры, очевидно, не имеют ника­кого значения. Чувства до боли сдавили его сердце при мысли о том, какая жизнь ожидает Лауру: бесконечный ад под ногтем у этой жен­щины, и ночи в объятиях человека, которого она не любит. Он хорошо знал такую жизнь. Он сам ее прожил.

— Мы проведем церемонию в музыкаль­ном зале дома Чандлеров.

Непрошеные видения терзали Дэниэла: Софи и ее слова, эхом отдающиеся в его мозгу:

«А Лаура — неужели она не заслужила того же, что и мы?»

— Я думаю, что мы…

— Я думаю, что мы подождем решения Лауры.

Эстер вытаращила глаза.

— Вы хотите сказать, что позволите де­вушке самой решать, как будет проходить ее свадьба?

— Я хочу сказать, что позволю своей до­чери самой решать, с каким человеком ей жить до конца жизни.

Эстер прищурилась, ноздри раздулись, и она устремила на него пылающий взгляд.

— Ее симпатии принадлежат этому кузену из Англии, не так ли?

Дэниэл улыбнулся, чувствуя, как будто с его груди сняли тяжелый груз.

— Похоже, что так.

— Но она не найдет себе лучшего мужа, чем мой сын.

— Пусть Лаура сама примет решение.

— Послушайте-ка меня, Салливен! — Эстер схватила его за руку, когда он собрался уходить. — Весь город считает, что ваша дочь выйдет замуж за моего сына. И я не позволю вам делать из него посмешище.