Андреа Кейн - Эхо в тумане

Трентон смотрел на нее, не улыбаясь.

— Было время, когда меня очень тянуло к Ванессе. Если бы я случайно не открыл правду, все могло бы сложиться совсем по-другому.

— Какую правду?

Он тяжело вздохнул:

— Я должен о многом рассказать тебе. И все это не слишком приятно.

— Я слушаю.

Не давая себе времени передумать, Трентон поведал ей всю историю. Он рассказал о первой встрече с Ванессой, о ее неверности, ее одержимом желании выйти за него замуж, о ее вероломстве. Наконец, изложил события той ночи, когда она умерла.

— Я угрожал убить ее, — хрипло признался он. — Я хотел убить ее.

— Но ты не убивал ее. — Лицо Арианы побледнело, глаза широко открылись, она была ошеломлена услышанным.

— И себя она не убивала. — Трентон решительно покачал головой. — Если только окончательно не сошла ума. Ты не знала ее по-настоящему, Ариана. А я знал. В здравом уме Ванесса никогда не лишила бы себя жизни.

— Она моя сестра, Трентон.

— Но ты была ребенком. Ты не знала, на что она способна… на что они оба способны.

— Оба? — Ариана выглядела несчастной. — Это как-то связано и с моим братом тоже?

— Если ты не хочешь слушать, останови меня сейчас. — Трентон обхватил ладонями ее подбородок. — Мне ненавистна мысль о том, чтобы причинить тебе больше боли, чем я уже принес, туманный ангел.

— Скажи мне, — прошептала она.

— Бакстер сообщил тебе, что дневник Ванессы у меня. А он упомянул о том, как я заполучил его?

— Он сказал, что ты угрожал ему и нашей семье и у него не было иного выбора, как только отдать его тебе. — Ее голос дрогнул. — Он лгал, не так ли?

— Да. — Трентону тотчас же захотелось избить Бакстера, и не за тот вред, который он принес семье Кингсли, но за то, что он делал теперь с Арианой. — Твой брат послал за мной сразу же после смерти Ванессы. Он обвинил меня в ее убийстве. Я отрицал это. Он достал дневник и прочитал мне отрывки из него. Я был потрясен извращенным Ванессой толкованием наших отношений. Но Колдуэлл не только хотел увидеть мою реакцию и унизить меня. Ему нужны был деньги.

Ариана сжала руку Трентона:

— Он шантажировал тебя?

— Да, как ни отвратительно это звучит. Он показал мне предсмертную записку Ванессы и сказал, что выбор принадлежит мне. Его драгоценная сестра погибла, и ничто не сможет вернуть ее назад. Он хочет получить компенсацию… и немедленно. Короче говоря, он будет как-то продолжать жить, тихо оплакивая Ванессу, или он ознакомит свет с содержанием дневника и обвинит меня в убийстве. Все очень просто.

— Но дневник не доказательство…

— Доказательства нужны судебным властям, но не свету.

— Что же ты сделал? — безжизненно спросила Ариана.

— Единственное, что я мог сделать ради защиты своей семьи. Мой отец умирал… Имя Кингсли было для него самым дорогим в жизни. Так что я заплатил Бакстеру… пятьдесят тысяч фунтов, если быть точным… в обмен на дневник. — Горло Трентона судорожно сжалось, и он, испытывая к себе отвращение, покачал головой. — Мне следовало предвидеть, что это не конец. Как только деньги оказались у него в руках, он выставил на всеобщее обозрение предсмертную записку. Без дневника он не мог обвинить меня в убийстве, но зато обвинил меня в том, будто я довел его сестру до самоубийства. Результат был столь же трагический.

— Это тогда ты пришел к Бакстеру и умолял его?

— Да… с большой пользой.

— Твой отец умер. — Ариана смахнула со щек горькие слезы. — О Трентон, мне ужасно-ужасно жаль.

Глубоко въевшийся в душу Трентона цинизм под воздействием безграничной веры жены дал трещину.

— Правда? Несмотря на то, что я перевернул твою жизнь, воспользовавшись указом Виктории для того, чтобы совершить возмездие.

— Да. Могу себе представить, какую боль ты испытал.

Трентон недоверчиво покачал головой:

— Безусловно, у тебя должны быть вопросы, сомнения?

— У меня множество сомнений… и я очень скоро обращусь с ними к той особе, которая несет ответственность за них. Что же касается вопросов — он у меня только один.

— Какой? — сдержанно спросил он.

— Почему все эти годы ты наказывал себя? Испытывая ненависть к моей семье за то, что они сделали, ты отгородил себя от мира и от себя самого, того замечательного человека, каким являешься. Ни Бакстер, ни Ванесса не стоят этого, Трентон. И из того, что я слышала о твоем отце, могу предположить, что он согласился бы со мной. — Ариана встала на цыпочки и поцеловала его напрягшийся подбородок. — Ты не убивал своего отца, Трентон, ты любил его. А любовь — удивительная вещь, помогающая быть сильным, когда ничто уже больше не поможет.

— Прими мою любовь, — мягко, но настойчиво сказала она. — Не отталкивай меня. Я не прошу твоей любви взамен… пока не прошу. Но не отгораживайся от меня или от того человека, каким ты становишься, когда мы вместе. Он действительно великолепный.

Руки Трентона заключили ее в свои объятия.

— Продолжай любить меня, — требовательно сказал он. — Помоги мне, туманный ангел.

Ариана, уткнувшись лицом ему в грудь, возблагодарила небеса за эту первую сладкую победу, с легкой примесью горечи.

Она готовила себя к предстоящей битве.

Глава 18

Бакстер залпом выпил бренди, обдумывая неожиданно возникшую дилемму. Его план воспользоваться состоянием Кингсли оказался на деле труднее, чем он предполагал. Позволить Ариане выйти замуж за ублюдка — таков, по его мнению, был кратчайший путь, чтобы добраться до капиталов герцога и запустить в них руку. О, Бакстер прекрасно понимал, в чем будет главное препятствие — в стойких этических нормах Арианы, будь они прокляты. Но одного он совершенно не учел — возможности возникновения чувства у его малышки сестры к этому презренному негодяю.

Со стуком поставив бокал на стол, Бакстер принялся мерить шагами библиотеку. Все, к чему он стремился и что, казалось, соблазнительно находилось рядом, у него постоянно из-под носа выхватывали. И всегда это делал один и тот же человек — Трентон Кингсли. Черт бы его побрал. Сначала он отнял у Бакстера Ванессу, теперь — Ариану. Но в мире должна существовать какая-то справедливость, которая компенсирует Бакстеру его постоянные потери. Потери, ставшие теперь такими огромными — он ведь не только остался в одиночестве, но и лишился всех средств.

Его могли удовлетворить только деньги.

Эта мысль вернула его к первоначальному непростому вопросу, как добиться содействия Арианы?

Он собирался попросить у нее помощи во время последнего визита, но их увели в сторону та записка и дневник. К тому же теперь, когда он понял, что ей небезразличен этот мерзавец, ему придется поискать другой подход. Но какой? Ведь Ариана само воплощение честности. Она никогда не согласится воровать у собственного мужа. Хотя, Бог свидетель, она имеет право на все его состояние до последнего пенни. В конце концов, ей пришлось пожертвовать своей юностью, невинностью, всем своим будущим ради непредсказуемого герцога Броддингтона.