Кристина Дорсей - Море соблазна

Во время битвы Дивон мало думал о Фелисити и о том, где она в данный момент может быть, но теперь, когда по полю пошла похоронная команда, выполняя свою печальную обязанность, он снова забеспокоился.

Ополоснув лицо, капитан выбежал из форта и прямо через поля понесся к городу.

Он устал и проголодался. Горло саднило от порохового дыма, а плечи и голову нещадно пекло солнце, заставляя мечтать лишь об одном – воде и тени. Он с жадностью посмотрел на холст, растянутый под кроной гигантского дуба, где городские женщины наливали сражавшимся в форте солдатам чистую холодную воду и предлагали теплые ковриги кукурузного хлеба.

Дивон решил остановиться. В конце концов, пара минут ничего не решает, если с Фелисити и так все в порядке. А если нет? Капитан вздохнул и понуро свернул обратно на дорогу. Не успел он пройти и нескольких шагов, как навстречу ему поплыли огненные кудри и два ведра свежей воды.

– Рыженькая! – Дивон взволнованно побежал навстречу. – Рыжая! – еще раз повторил он, безжалостно топча траву.

Девушка уронила ведра, и тонкие струи потекли по выжженной солнцем земле. Она смеялась и плакала одновременно, стоя как вкопанная посреди дороги.

Всю ночь и все утро она жарко молилась о его спасении, и Бог даровал ей такую радость.

Фелисити внимательно разглядывала приближающегося Дивона, начиная с развевающихся по ветру волос и кончая пропыленными сапогами – следов ранения нигде не было видно, и она облегченно вздохнула.

Капитан был грязен, его небритое лицо покрыто пороховой гарью, а обычная молодцеватая походка сменилась тяжелой и усталой, но все же и в таком виде он был самым красивым мужчиной, какого она когда-либо видела!

Он замер, не дойдя до Фелисити всего каких-нибудь пяти шагов, и она в растерянности тоже не знала, что делать. Броситься ему на шею – как бы ей этого ни хотелось – казалось слишком мелодраматичным; кроме того, она надеялась, что он сам поцелует ее или хотя бы обнимет, но Дивон продолжал стоять неподвижно – и момент был упущен.

– С тобой, кажется, все в порядке, – тихо проговорил капитан, трогая вившийся по щеке локон. – Только немного больше веснушек?

Слава Богу, она сама не знала, как выглядит с этими пятнами грязи и пота на раскрасневшемся лице.

– Я потеряла шляпу и не знаю где, – пролепетала она, не отрывая глаз от Дивона. – Но вы? Говорят, очень много убитых и раненых? – Голос ее помимо воли дрогнул.

– Жив и здоров! – подмигнул капитан. – Неужели ты беспокоилась обо мне?

– Естественно, я… Ведь мы все-таки знакомы и… – Девушке хотелось разом отдать этому человеку и сердце, и душу, но, засмущавшись оттого, что никакой поддержки с его стороны нет, она лишь пробормотала: – Может, хотите воды? – И, вспомнив об уроненных ведрах, бросилась их поднимать.

Она держала ведра, протянув их вперед, к нему – и это было ошибкой. Капитан подошел ближе, так, что в ноздри ей ударил острый запах гари и пота, сквозь который пробивался тонкий солоноватый аромат его кожи – сладкое напоминание о мгновениях, проведенных на кухонном столе, или о том, как непредсказуема наша жизнь.

Она поднесла ведро к его губам, и смуглая рука накрыла маленькие грязные пальцы. Дивон пил жадно и с наслаждением, а Фелисити с трудом удерживалась, чтобы не коснуться его щедро зацелованных солнцем волос.

– Как дети? – напившись и тыльной стороной ладони вытерев рот, поинтересовался Дивон.

– В порядке, – Фелисити махнула рукой в сторону людей, отрезавших крупные куски от только что зажаренной свиньи. – Эзра там, а Сисси вместе с Люси в доме у вдовы Хокинс.

– У Тилли Хокинс? – Дивон присвистнул.

– Вообще-то она сказала, что ее зовут Матильда. – Ложь, сказанная старушке, тут же всплыла у Фелисити в памяти. – Мне кажется, она вас знает.

– Скорее бабушку, чем меня, – пояснил капитан, отступая назад, дабы не стоять с девушкой в такой соблазнительной близости. – Но мне она всегда нравилась, и, кроме того, старуха делала замечательные коврижки из черной патоки.

– Она действительно очень мила, – Фелисити запнулась, – но на самом деле я сказала…

– Ба! Да вот и она сама! – в голосе капитана послышалась неподдельная радость.

Девушка, прикрыв глаза рукой, посмотрела в сторону города и тут же увидела вдову, которая ковыляла, опираясь на свою пекановую тросточку. Шаги ее, однако, были решительны и бодры. Дивон Пошел было ей навстречу, но Фелисити изо всех сил вцепилась в его рукав.

– Мне нужно вам кое-что сказать.

– Что случилось? – Дивон недоуменно на нее уставился. – Ведь с девочкой, надеюсь, все хорошо?

– О да! Это совсем не об этом. Просто я…

– А вот и наш герой! Я же говорила вам, что все обойдется, – обратилась старушка к жалко улыбавшейся и кивающей головой Фелисити. – Красив, мерзавец, как всегда! – Она потрепала по затылку поцеловавшего ее морщинистую щеку Дивона. – И все такой же непоседа! А я-то уж думала, Фелисити тебя образумит!

Капитан успел бросить лишь мимолетный вопрошающий взгляд на сосредоточенно изучавшую носки своих туфель девушку, как старуха ласково похлопала его по руке.

– Только не притворяйся, что и ты оглох, дружочек. Как бабушка поживает? Как здоровье этой драгоценной женщины?

Фелисити вытаращила глаза в ответ на определение миссис Эвелин как «драгоценной», но Дивона это ничуть не удивило. Он наклонился поближе к вдове и громко принялся рассказывать ей о бабке.

– Я, пожалуй, отнесу оставшуюся воду туда, к дубу, – вставила в секундную паузу оживленной болтовни Фелисити, чтобы оказаться подальше от Дивона, когда прозвучит роковое слово «жена». Поэтому она резко отвергла попытки помочь и заторопилась прочь. – Я сама, сама, вам надо отдохнуть, вы выглядите… – Дальнейшего уже не было слышно.

Она шла, осторожно неся воду, и каждую минуту опасалась услышать сзади раскатистый смех капитана. Разумеется, ее ложь о браке развеселит его или, хуже, что он подумает, раз они были близки, то теперь она, как дурочка, потребует официального оформления их отношений. От этого предположения девушка даже вздрогнула и поспешила поскорей вылить в бочку остатки воды. Выйти замуж за мятежника! Нелепость! Ей стало почему-то смешно.

– Что-нибудь смешное, мэм?

Девушка подняла глаза и увидела молоденького солдата, едва старше Эзры, с подвязанной рукой.

– Нет… Я просто рада, что сражение закончилось.

– И что выиграли его мы.

Фелисити снова улыбнулась.

– И это тоже.

Фелисити никогда еще не приходилось столько работать.

Разумеется, если вспомнить, что до своего южного путешествия она вообще не работала. Теперь же к полудню на руках у нее появились мозоли, а поясница едва разгибалась. Пряди мокрых волос липли к шее, а лицо, как ей казалось, превратилось в одну сплошную веснушку. Однако она чувствовала себя прекрасно.