Мэдлин Хантер - Неисправимый грешник

Он разглядывал гравюры Пиранези, украшавшие одну из стен, и картину Каналетто с изображением Большого ка­нала Венеции на другой стене. Если подобные встречи вой­дут в привычку, он оставит гравюры, а вот Каналетто нуж­но убрать.

Открылась дверь, и Уильяме принес визитную карточку.

– Весьма великодушно с вашей стороны принять ме­ня, – сказал Фартингстоун, едва войдя в кабинет. – Хочу выразить надежду, что вы и я сможем по-дружески уладить все проблемы, которые стоят перед нами, таким образом, чтобы это было в интересах и на благо дочери Гиацинты.

Они расположились в креслах. Фартингстоун. оглядел кабинет и улыбнулся, увидев картину.

– А, Каналетто. Я помню, как мистер Монли купил его. Мне нравится его искусство. Это великолепный образец, смею заметить.

Данте разглядывал этого мужчину с постным лицом, ко­торому нравился унылый Каналетто, и пытался предста­вить, как тот гонялся за голыми девицами в летнем саду. Слух об этой давнишней вакханалии дошел в свое время до тети Бершара.

– Вы хотите обсудить какие-то важные проблемы, —подсказал Данте.

Выражение лица Фартингстоуна сделалось очень серьезным.

– Я сожалею, но, на мой взгляд, вы не подозреваете об истинном состоянии здоровья Флер. То, что я должен вам сказать, может повергнуть вас в шок.

– Считайте, что я подготовил себя к самому худшему.

Фартингстоун изобразил некоторое смущение и заме­шательство, прежде чем сообщить дурные вести.

– Я обнаружил, что, перед тем как вы заключили с ней союз, ее поведение было даже более странным, чем раньше. Среди прочих экстравагантных поступков она посеща­ла бордели и ходила по городу безо всякой защиты, так что ее даже однажды арестовали.

Он стал в деталях рассказывать Данте об этих событи­ях, а Данте тем временем размышлял о том, кто из слуг до­нес ему об этом.

– Похоже. оба эти эпизода случились давно.

– Тем не менее это вряд ли может служить добрым предзнаменованием, сэр. А вот и более поздние примеры, к тому же более серьезного характера. – Фартингстоун наклонил голову и сделал страдальческое лицо. – Ее поймали в тот момент, когда она пыталась украсть. Всего лишь чай, не бо­лее того. Вряд ли она так нуждается в нем, и это тем более печально. Нам известно, что она совершает в одиночку про­гулки по городу и ведет себя как воришка, что говорит о плачевном состоянии ее здоровья.

– Я знаю об этом инциденте. Она ничего не украла. Там было недоразумение.

– В самом деле? В таком случае как объяснить ее пре­бывание в подсобной комнате «Сигар диван»? Уж лучше пусть она признается в краже. Ее объяснение только усу­губляет ситуацию. Я имею в виду ее ссылку на то, что она увидела, как туда вошел брат, которого она давно не виде­ ла. Ведь у нее никогда не было брата. – Фартингстоун уд­рученно покачал головой..– Я подозреваю, что временами она живет в вымышленном мире.

– Фартингстоун, у меня нет подтверждения того, что моя жена живет в каком-то ином, не нашем мире. Я не на­блюдал ничего такого, что позволило бы усомниться в ее здравомыслии.

Фартингстоун устремил на Данте взгляд, словно перед ним сидел по меньшей мере недалекий человек.

– Полагаю, что вы недооцениваете неутешительности ее душевного состояния, сэр. Вы вынуждаете меня принять меры, которых я надеялся избежать.

– Если вы намерены что-то предпринять, не вините в этом меня. Эта беседа состоялась не по моей просьбе.

– Выслушайте меня. В ваших интересах сделать это. – Фартингстоун попытался одновременно изобразить изум­ление, убежденность и сожаление. – У меня есть основа­ния считать, что она вступила в союз, помимо вас, еще с одним человеком. – Он вперил в Данте взгляд, ожидая ре­акции.

Данте позволил паузе затянуться, чтобы снять драма­тический эффект. Сейчас он наконец понял, кто организо­вал ту слежку за Флер.

– Вы удивительно спокойны, сэр, – надменно прого­ворил Фартингстоун. – Если вас не интересует ваше благополучие, то хотя бы не будьте безразличны к своей репутации.

– Меня в одинаковой степени интересует и то, и дру­гое. Я лишь не могу понять, чего вы ожидаете от меня и зачем вы пришли ко мне с этой информацией.

– Вы ответственны за нее. Я не одобрял этот брак. Я могу пойти дальше с вопросом о том, была ли она право­способна заключать его. Полагаю, что если я сделаю это, используя факты, о которых только что вам сообщил, в до­полнение к тому, что я знал раньше, то выиграю дело.

– Сомневаюсь.

– Имея эти новые доказательства, я вполне уверен в успехе. Однако меня прежде всего интересует благосостоя­ние Флер. Если бы я был убежден, что она в надежных ру­ках, что ее муж понимает необходимость контролировать ее, чтобы ее собственность была сохранена, я мог бы отка­заться от длительных юридических тяжб. В конце концов, она не может ничего предпринять без вашего согласия. Вы должны подписывать каждый контракт или сделку. Закон предоставляет вам полноту власти, несмотря на ее иллю­зию о том, что она обладает независимостью.

Выражение лица Данте не изменилось, хотя наконец-то Фартингстоун сказал нечто интересное.

Фартингстоун знал о приватном соглашении в отноше­нии наследства Флер. Это означало, что Флер кому-то об этом сказала. Данте догадывался, кто это мог быть. Ее кон­сультант должен был быть уверен, что она контролирует свое состояние, иначе любые советы будут бессмысленны. Она сказала Сидделу, и вот теперь об этом знал Фартинг­стоун.

– Сэр, надеюсь, вы понимаете смысл того, о чем я го­ворю? Я знаю, что вас мало интересуют финансовые дела, однако…

– Я понимаю значение этого для меня. Мне любопыт­но, насколько важно это, по вашему мнению, для вас.

Фартингстоуна прорвало.

– Ее бесконечные продажи недвижимости должны быть прекращены! Земля – лучшая из инвестиций! Некоторое время назад она говорила о продаже земли в Дареме. Я по­лагаю, что это неразумно!

– Ее благосостояние – это единственное, что вас бес­покоит в отношении Флер?

Фартингстоун оскорбился. Однако он сдержал готовое выплеснуться возмущение и почти застенчиво покачал го­ловой:

– Вы сообразительны, сэр. Я всегда говорил, что вас недооценивают. Вы вынуждаете меня на откровения.

– Вы вовсе не обязаны мне все объяснять.

– Нет, возможно, это к лучшему. Должен признаться, что у меня есть свой скрытый интерес. Я не только оплаки­ваю поспешность продажи земель. Мне не нравится то, как будет использоваться часть из них.

– Вы имеете в виду школу.

– Моя земля примыкает к ней. Это будет отнюдь не школа для детей джентльменов. Она планирует создать вто­рой Итон, не так ли? Здесь будут отбросы общества, маль­чишки с дурными манерами, не знакомые с дисциплиной. Иначе говоря, это создает угрозу и для моей собственности.