Мэйдлин Брент - Зловещий брак

– О… может, лучше не говорить.

– Почему же?

– Ты можешь подумать, что я осуждаю тебя.

– А ты не осуждаешь?

– Нет.

– В таком случае, я не подумаю так.

– Ну, я думала, что это стыдно: тратить так много времени на то, что не приносит удовлетворения. Это все равно, что жить впустую.

– О, с этим я согласен. Не пойми меня неправильно, я нахожу свое занятие хорошим стимулом к жизни. Есть удовольствие в том, чтобы эксплуатировать свои мыслительные способности, и мне доставляет удовольствие игра. Но ты совершенно права: это бесцельная жизнь, это ее прожигание. К несчастью, для меня это единственный способ заработать достаточное количество денег. – Он собрал поводья. – Хватит, давай пустим лошадей в галоп.

Мы пришпорили лошадей и поскакали через пустошь по направлению к Доувер Роуд, а затем к мысу, который назывался Уошервимен Боттом. Повернув на север, мы пустили лошадей шагом.

– А чем бы ты хотел заниматься, если бы мог выбрать? – спросила я.

– Я бы хотел быть издателем.

– Писать книги?

– Нет. Публиковать их. Я бы хотел издавать образовательные книги, потому что уверен: большинство книг этой категории могли бы стать гораздо лучше.

В его голосе появилась неожиданная теплота, и, взглянув на него, я увидела в его глазах искренний интерес.

– Когда я учился в школе, я обнаружил, что большинство ученых – очень плохие писатели. Они зачастую пишут вяло, амбициозно и неточно. Они не умеют передавать знания другим. Но человек с даром слова может представить мысли экспертов так, чтобы они были понятны всем.

Я вспомнила наши книги на «Кейси». Одна из книг была учебником по курсу навигации, текст был тяжелым. Я с трудом пробиралась через дебри инструкций.

– Каким образом ты будешь находить авторов, способных облечь мысли ученых в простую форму?

Чед с удивлением посмотрел на меня:

– Это совершенно новая область. Нужно найти эксперта, который обеспечит вам материал; нужно найти автора, который сделает его осмысленным и доступным в изложении; нужно быть уверенным, что они не подерутся друг с другом, как кошка с собакой. И, в конце концов, выйдет действительно прекрасная книга.

Я не могла не улыбнуться.

– Почему ты не занимаешься этим?

– Издательское дело – профессия для джентльмена и требует больших вложений, в особенности в новое издательство. Я был бы счастлив попытаться – но все деньги, которые у меня есть и будут, требуются мне для иного.

В то утро мы с Лайзой впервые встретились с человеком, которого она в шутку назвала «дворецким Кейси». В агентстве было много народу, и мы обе вели прием новых претендентов на место, записывая имена, адреса, возраст, опыт и принимая рекомендации. Хотя у нас был только один офис на двоих, мы с Лайзой работали, не отвлекая друг друга. В присутствии клиентов мы всегда обращались друг к другу официально – «мисс Фэйт» и «мисс Браун».

Я закончила прием девушки, которая искала место горничной, и попросила ее пригласить ко мне следующего. В дверь постучали, и вошел высокий мужчина. На нем был стального цвета костюм, хорошо сшитый и хорошего качества. Честерфильдский плащ был перекинут через руку, в которой он держал шляпу. Ему было примерно пятьдесят лет, у него было квадратное лицо и довольно выразительные голубые глаза. Волосы его были густые, коротко остриженные, каштаново-рыжеватого цвета с проседью, а борода была подстрижена в стиле принца Уэльского.

Если бы я не приметила его раньше среди других претендентов на место прислуги, я бы приняла его за джентльмена, подыскивающего камердинера или экономку. Теперь я смогла рассмотреть его как следует, отметив качество одежды и манеру держаться, и решила, что это весьма высокопоставленный в своем кругу бывший дворецкий или личный камердинер. Такие мужчины обычно хорошо одевались и держались с достоинством.

Лайза на некоторое время отвлеклась от поварихи, с которой беседовала, и взглянула на меня с изумлением. Чувствуя неуверенность, я указала посетителю на стул и сообщила:

– Меня зовут мисс Браун. Пожалуйста, садитесь и скажите, чем мы можем вам помочь.

– Благодарю вас, мисс Браун. – У него был грудной, приятный голос. Он сел, положил шляпу на колено и довольно пристально, с интересом посмотрел на меня. – Не можете ли вы помочь мне подыскать место дворецкого?

– Пожалуй… – Я достала бланк и взяла ручку. – Сначала запишем ваши данные, а затем посмотрим. Ваше имя?

Его звали Ричард Браун, возраст сорок девять лет, проживал он на Блэкхитском шоссе. Я записала все данные и спросила:

– Какой у вас опыт работы?

– Никакого, мисс Браун, – произнес он, – но я очень желаю его приобрести.

Лайза закончила беседовать с поварихой, однако нового посетителя не вызвала. Очевидно, она заинтересовалась этим человеком, а также тем, как я справляюсь с обязанностями. Я записала в соответствующей графе «опыта не имеет» и спросила:

– Вы имеете в виду, что служили швейцаром – и никогда дворецким?

– Нет, мисс Браун, я имею в виду, что у меня до сих пор не было никакого опыта подобной работы. – Он наблюдал за мной со странным выражением лица, которого я не могла понять; однако я могла бы поклясться, что в нем была ирония.

Я положила ручку и сказала:

– В таком случае, какого рода опыт вы приобрели на прошлом рабочем месте?

Я никак не прореагировала на то, что мы однофамильцы, поскольку это – одна из самых распространенных в Англии фамилий; но я пыталась избегать ее произносить, потому что чувствовала, как глупо будет звучать слишком частое чередование «мисс Браун – мистер Браун».

– Видите ли, я много лет был военным.

Поскольку в этот раз он не упомянул моей фамилии, я решила, что будет уместным обратиться к нему по фамилии.

– Я не уверена, что ваши военные познания пригодятся на вашей новой службе, мистер Браун.

Я уже собиралась спросить, не был ли он в армии ординарцем, но он сам подсказал:

– Полковник.

– Простите?

– Полковник Браун, не мистер Браун. Это, конечно, не имеет большого значения, но…

– Вы – полковник?

– Ну да, мисс Браун. Полковник в отставке.

Я бросила на Лайзу возмущенный и удивленный взгляд и увидела, что она с трудом подавляет смех. Обернувшись вновь к полковнику, я сказала:

– Думаю, мы тратим зря время, сэр!

Он был расстроен.

– Простите, если это так. Вы полагаете, мне будет невозможно получить место?

– Думаю, невозможно, да и зачем вам это, если у вас достаточное денежное содержание, чтобы быть джентльменом?

– Это верно. Но джентльмену позволительно быть эксцентричным, правда? Эксцентричность – английская традиция, и думаю, работа дворецкого будет для меня и интересной, и познавательной. Возможно, хотя бы не некоторое время.