Мэйдлин Брент - Зловещий брак

Я увидела на его лице искреннее изумление.

– Мои выигрыши обычно превышают пять тысяч в год, – сказал он довольно небрежно. – Пока я не нашел более выгодного способа использовать свой небольшой талант.

– Пять тысяч? Но ведь это огромная сумма, Чед… О Боже, ты не должен был говорить мне, это не мое дело. Но… но почему Лайза работает в агентстве, если вы могли бы жить припеваючи и нанять еще десять человек штата на такой доход?

– Из этой суммы я удерживаю для себя только мизерную часть на наши повседневные расходы, – сказал он. – Остальное идет на покрытие долгов.

– Долгов?

Он надвинул шляпу на лоб, чтобы скрыть выражение глаз, и пришпорил лошадь. Я повернула вслед за ним лошадь и догнала его уже тогда, когда выражение лица его стало вновь бесстрастным.

– Долгов, – повторил он. – Когда мой отец стал банкротом и был обвинен по суду, мать проработала всю оставшуюся жизнь, чтобы выплатить долги кредиторам. За пятнадцать лет своей работы она едва ли отдала сотую их часть. Перед ее смертью я пообещал возвратить все долги.

Я коснулась его руки.

– Не говори об этом, если это тебя так расстраивает, Чед. И прости меня, это я затронула эту тему.

– Нет, Кейси, нет. Здесь нет твоей вины, и, по правде говоря, я рад случаю объяснить тебе наши издержки и наш образ жизни. Я знаю, что Лайза не могла тебе многого рассказать обо мне, потому что полагает, что это мое дело, но я решил, что теперь самое время.

– Только если ты хочешь рассказывать об этом, Чед.

– Я хочу, хотя больше почти не о чем рассказывать. Я видел, как мать трудилась, будто рабыня, всю свою жизнь, пока не умерла, когда мне было шестнадцать. Перед смертью я дал ей два обещания: первое, что я никогда не оставлю попыток восстановить доброе имя отца; второе – что я буду выплачивать долги кредиторам. Мы с Лайзой переехали в Англию, и в последующие годы едва могли свести концы с концами. Но однажды у меня появилась возможность оставить на некоторое время Лайзу и вернуться в Гонконг и Шанхай.

– А Лайза жила одна? – спросила я.

– Да. Тогда, кажется, Сэм был в Новой Гвинее. Потом он приехал ко мне в Шанхай.

– А почему ты вернулся, Чед?

– Вернулся, чтобы выследить двух свидетелей, которые дали ложные показания против моего отца. Один из свидетелей умер. Другой исчез за границей, когда вышел на свободу.

– И этот другой был Дэниел. Он так никогда и не простил себе лжесвидетельства.

– Знаю. Знаю и о том, что его вынудили на лжесвидетельство угрозы тонга в отношении его матери: он все это описал в своем признании. Я провел в Гонконге и Шанхае год, и мне ничего не удалось. Перед отъездом в Англию я нанял агента-китайца в Гонконге для того, чтобы он проследил путь Ма Хо – Дэниела и выяснил его настоящее имя. Мне нужно было сделать это раньше. У моего агента был острый ум: он проследил путь матери Дэниела в Макао, а затем перечитал письма, приходившие с Ямайки каждый год. Он послал мне эту информацию. Вот так я оказался на Ямайке.

Мы взбирались по крутому склону холма Обсерватории.

– Итак, ты нашел Дэниела, он передал тебе свое признание – и это означало, что ты исполнил свое первое обещание. Я рада за тебя, Чед, но и боюсь одновременно. Когда мы встретились позже на бегах, Оливер сказал, что ты – опасный человек.

Он изумленно взглянул на меня.

– Думаю, он преувеличивал.

– Я не уверена. Ведь Джозеф вел себя при встрече с тобой так, будто ты был Барон Сэмеди, Король Мертвых.

– Ах да. Он еще делал знаки против зомби, я вспоминаю.

Когда мы взобрались на вершину, я спросила:

– Чед, когда тебе удастся выполнить твое второе обещание? Я имею в виду, выплатить долги?

– Это трудно сказать. Я выплачиваю пять процентов ежегодно – и на это идет почти половина моего дохода.

– Половина? Я ничего не понимаю.

– Это очень просто, Кейси. Я должен пятьдесят тысяч фунтов.

13

Я была потрясена услышанным, наши лошади послушно шли рядом. Сумма была слишком велика для моего воображения. Чед небрежно сказал:

– Долг был гораздо больше, когда я принял его на себя. В настоящее время мне нужно изыскивать две тысячи пятьсот фунтов ежегодно для выплаты процентов. Примерно такая же сумма остается на оборот капитала.

Я была совершенно невежественна относительно операций такого масштаба капиталами.

– Это… это значит, что тебе понадобится двадцать лет, чтобы отдать долги полностью?

– Не совсем. Поскольку долг уменьшается, уменьшается и ежегодный процент с него, что означает: с каждым последующим годом я буду выплачивать все большую часть капитала.

– И все равно это ужасно, Чед…

– Именно так говорит Лайза. Вернее, говорила. Теперь она смирилась.

– А Сэм разве не может помочь тебе?

– Дорогая Кейси, нет смысла занимать денег у своего друга, чтобы отдать кредиторам – да, честно говоря, авантюры Сэма ни разу не принесли ему большого дохода. Он вечно мечтает войти вместе со мной в какое-то дело и за одну ночь обогатиться, но я не питаю таких надежд. Я слишком осторожен, чтобы вкладывать свои надежды в предприятия Сэма.

– Думаешь, игра – это надежный способ вкладывания денег?

Он усмехнулся.

– Для меня это подходящий способ. Ты знаешь, наверное, что китайцы – прирожденные игроки, но мне случалось выигрывать у них карманные деньги, еще когда я был мальчишкой. Когда я вернулся с Дальнего Востока, я решил, что компетентен лишь в этой профессии. Лайза ссудила меня деньгами на приличный костюм и на то, чтобы подкупить пару скаредных членов дворянского клуба: они рекомендовали меня в хороший клуб, и вот я стал джентльменом. Некоторое время вращался в компании, чьи ставки за игорным столом были мне по карману. Так я накопил достаточно средств, чтобы играть по-крупному с более богатыми людьми.

– Ставки очень высоки?

Он пожал плечами.

– В вист я обычно играю на ставку пять фунтов в трик и пятьдесят – в робер. На этом уровне можно выиграть или проиграть сотню-две за вечер. В покере есть три разновидности: длинный покер, начало вслепую и в ставки.

– Для меня это звучит как иностранный язык.

– Да, полагаю, что так. Покер – это игра, в которой я выигрывал, бывало, по тысяче за один вечер, а также терял по пятьсот, когда шла плохая карта. Но в длинной игре удача никогда не сможет переиграть хорошую память на карты и расчет.

Мы выехали на вершину холма и двинулись к калитке, которая вела к пустоши Блэкхит. Помолчав, Чед сказал:

– Твои брови прямо-таки сошлись на переносице. О чем задумалась, Кейси?

– О… может, лучше не говорить.

– Почему же?

– Ты можешь подумать, что я осуждаю тебя.