Мэри Патни - Странные клятвы

Причесав хозяйку, Марджери взяла тонкую вуаль, казавшуюся невесомой, опустила ее на струящийся каскад волос, искусно подобрала концы и закрепила диадемой из шелковых бело-голубых цветов – един­ственной уступкой со стороны Мериэль, всегда пред­почитавшей живые цветы.

Марджери обошла вокруг хозяйки, проверила, все ли в порядке, поправив складочку здесь, расправив материю там. Наконец она улыбнулась.

– Вот и все, миледи. Вы прекрасны, как утренняя заря.

Мериэль не удержалась от ироничного замечания:

– Как только выйду на ветер, вся красота исчез­нет.

Горничная рассмеялась и смахнула слезу.

– Но я все сделала правильно, миледи.

– Конечно, – Мериэль поцеловала Марджери, затем остальных горничных. – Спасибо за все.

Эти слова вызвали поток слез, и будущая графи­ня вышла из комнаты под дружные всхлипывания. Девушка знала, что женщины на свадьбах обычно плачут, но не понимала, почему – сама она была на седь­мом небе от счастья.

В зале находилось множество людей, но Мериэль видела только Адриана, ожидающего ее у лестницы. Сегодня он отбросил в сторону свою непритязатель­ность в одежде и нарядился в шелка и бархат, как и полагается графу и жениху. Туника и накидка были темно-голубого цвета, расшитые серебром, прекрас­но сочетающимся с белокурыми волосами. В своем великолепии он походил на архангела, и у девушки захватило дух от этого зрелища.

Мериэль остановилась на предпоследней ступень­ке, внезапно оробев, не веря, что на ней может же­ниться такой человек. Наверное, Адриан понял ее мысли, потому что подошел, взял ее руки в свои и тихо, чтобы никто не слышал, сказал:

– Говорят, все невесты красивы, но никогда не было невесты столь прекрасной, как ты, не было и не будет, моя дорогая, – с этими словами Адриан поце­ловал по очереди обе ее руки.

Дрожь пробежала по телу Мериэль, и она сжала пальцы.

– И не было женщины более счастливой, чем я, – прошептала девушка. – Потому, что ты выбрал меня.

Плечом к плечу пошли они к лошадям, где их ожи­дал Ричард, одетый так же великолепно, как и граф. Поскольку у невесты не имелось родных, Фитц-Хью помог ей сесть в седло, исполняя обязанности отца.

Впереди процессии ехали музыканты, затем же­них и невеста, рядом Ричард, ведущий лошадь невес­ты, позади – приглашенные на торжество. Процес­сия направлялась в деревенскую церковь. Улицы заполнял простой люд. Обычно свадьба богатого лор­да проходит в доме невесты, но так как у этой невесты его не было, жители получили возможность на­блюдать брачную церемонию во всей красе.

Ричард помог Мериэль сойти с лошади и, ласково улыбаясь, сказал:

– Держись, маленькая сестренка, скоро все за­кончится.

Если бы у нее был брат, Мериэль очень хотела бы, чтобы тот походил на Фитц-Хью. Ей в голову при­шла мысль, что вполне возможно, у нее есть брат, а то и не один. Это болезненно отозвалось в сердце, и невеста отбросила такие мысли. Лучше думать о том, что она приобретает, а не о том, о чем не узнает никогда.

Молодые люди стояли на крыльце церкви, и Ад­риан держал маленькую ручку девушки в своей. Он надеялся, что различия между нормандцами и англи­чанами исчезнут и выбрал официальным языком бра­косочетания английский, используя те же самые сло­ва, что и простой крестьянин.

Мериэль казалось, что все происходит во сне, и она зачарованно смотрела на Уорфилда, приносяще­го клятву верности.

– Я беру тебя в жены… обещаю делить с тобой радости и печали, богатство и бедность, обещаю быть вместе с тобой в болезни и здоровье, начиная с этого момента до гробовой доски, и только смерть разлу­чит нас. Перед лицом Бога и святой церкви клянусь любить тебя и заботиться о тебе, – однако слова зна­чили мало по сравнению с выражением серых пре­красных глаз, в которых отражалась вся его любовь.

Потом настала ее очередь. Повысив голос, чтобы ни у кого не осталось никаких сомнений в ее жела­нии и доброй воле, Мериэль принесла свои клятвы. Они походили на слова Адриана, но включали обещание «быть послушной в постели и покладистой дома». Дойдя до этого места, девушка покраснела. Лицо Уорфилда было совершенно серьезно и торжествен­но, но пальцы крепко сжали руку невесты, и в его глазах ясно читалось одобрение.

Священник освятил кольца, и Уорфилд, взяв ле­вую руку девушки и надевая золотое кольцо пооче­редно на пальцы, говорил:

– Во имя Отца, Сына и Святого Духа, – с этими словами он окончательно надел кольцо на безымян­ный палец невесты.

Адриан заглянул в глаза Мериэль. Внешне моло­дожены казались совершенно спокойными, но оба зна­ли, что их связывают тесные духовные узы, они чув­ствовали родство душ, сердец и тел. Только теперь девушка поняла, почему Уорфилд хотел дождаться свадьбы, чтобы сделать ее по-настоящему своей, и осознание этого вызвало слезы радости.

Молодые люди стояли бы так еще долго, если бы Ричард не начал раздавать традиционную милостыню. Вернувшись к действительности, граф и графиня во­шли в церковь, где должна была проходить свадебная месса. Там буквально негде было яблоку упасть – куда ни кинь взгляд, всюду толпились люди. Молодоженам отвели почетные места на хорах. Мериэль не обращала внимания на звучные слова латинского гимна, единственное, что сейчас имело для нее значение, – то, что рука Адриана сжимала ее ладонь, их пальцы переплелись и, казалось, так будет всегда, он никогда не отпустит ее.

После службы священник наградил Уорфилда поцелуем мира и спокойствия, который тот передал жене. Поцелуй при таком скоплении народа не мог вызвать страсть, но все равно отличался какой-то болезненной, непередаваемой сладостью. Граф, накло­нившись, прошептал ей на ушко:

– Теперь и навсегда, маленькая женушка.

Мериэль не могла удержаться и обняла Адриана. Тот прижал ее к груди так сильно, что приподнял над полом, и все увидели красивые кожаные туфли не­весты. При виде такого зрелища присутствующие разразились смехом и шутливыми замечаниями, не­смотря на суровое лицо священника.

И еще одно отклонение от обычая запомнили лю­бопытные зеваки. Выйдя из церкви, молодые подо­шли к колокольне, где внизу свисали веревки, привя­занные к языкам колоколов. Уорфилд остановился, сверкая глазами, и схватил одну из веревок.

– Я хочу, чтобы весь Шропшир знал о свадьбе.

Большой Том – огромный басовый колокол, гудел над их головами с такой силой, что содрогались сте­ны башни. Мериэль не могла удержаться. Чудесный солнечный день, возбужденная, радостная толпа, сия­ющий мир вокруг – все наполняло ее душу радостью и восторгом, и девушка схватила другую веревку, дернув изо всех сил. Подала свой голос Маленькая Нелли, сопрано.