Джуди Кэролайн - Мэгги

Назавтра прилетали Этель и Боб Уолтеры, и Дик немного погодя попрощался и ушел. Надо было заняться делами, утром опять ехать в аэропорт. Уолтерам Дик тоже понравился. У него с Бобом было много общего, даже во внешнем облике были роднившие их черты: загорелые, словно выточенные из камня Лица, спокойный взгляд умных, много повидавших глаз, крепкие, широкоплечие фигуры. Так что эти два настрадавшиеся человека сразу прониклись симпатией друг к другу. А об Этель нечего было и говорить, едва только машина подъехала к Химмельхоху и подруги обнялись, Этель шепнула Мэгги:

— До чего же хорош, твой Дик! Он очень похож на Боба, ты с ним будешь счастлива.

— Надеюсь, — радостно засмеялась Мэгги.

Вечером, когда все собрались в гостиной, братья Клири уже не были так отрицательно настроены против Химмельхоха. Они с утра пораньше подобрали себе лошадей и поехали осматривать ферму. В сахарном тростнике Клири ничего не понимали, но все равно им было интересно, что за культура, как растет и как с ней работать. А вот уж ферма! Тут они были большие специалисты, все осмотрели, оценили выгоны, проверили, какие травы там растут, и вполне одобрили деятельность хозяина. Особенно когда Людвиг сказал им, что многое перенял у них и ферму завел только потому, что ему понравилась Дрохеда. Весь вечер разговор так и крутился вокруг фермы, завода, где перерабатывают сахарный тростник. Женщинам это было не так уж интересно, Этель не терпелось выспросить у Мэгги, когда назначено бракосочетание, хотелось посмотреть платье, в котором Мэгги собирается идти под венец, им было о чем поговорить, и они втроем: Энн, Мэгги и Этель — уединились в комнате Мэгги.

Свадьба должна была состояться через два дня, и Мэгги очень волновалась. Теперь, когда уже все было решено, ее вдруг начали одолевать страхи перед будущим. Как они будут жить с Диком? Удастся ли ей наладить свою семейную жизнь? Она привыкла жить одна, а когда была замужем за Люком, так ведь у них и не было семьи, поэтому у нее и опыта никакого не накопилось.

— Дело нехитрое, — утешала ее Этель, — главное, чтобы вам было приятно друг с другом, а наладить быт не так уж сложно. Это у каждой женщины в крови, было бы желание. Главное, чтобы муж был ухожен, накормлен, в доме чистота и порядок. Тогда и ему будет приятно работать для семьи. И домой он будет всегда стремиться с радостью, зная, что его ждут.

Женщины вразумляли Мэгги, как будто ей всего-навсего восемнадцать, но, наверное, в этом деле возраст не играет роли. Особенно если впервые выходишь замуж за любимого и хочешь, чтобы он не разочаровался в тебе.

— Странно, что от Джастины ничего нет, — недоумевала Энн.

— Я же тебе говорила, что она не примет этого, — тяжело вздохнула Мэгги. — Боюсь, что она вообще перестанет знаться со мной.

— Не волнуйся, такого не может быть, — не выдержала Этель. — Я бы поняла, если бы она была ребенком: ревность там, обида и прочее… Но ведь твоя дочь — взрослая женщина. Думаю, она тоже не живет монахиней. Неужели ты считаешь, что женщина не поймет в этом отношении другую женщину, пусть даже это дочь с матерью.

— Не знаю. — Мэгги действительно не знала, что и подумать. О том, что не дошла телеграмма, не может быть и речи. Лучше бы, конечно, сказать ей обо всем по телефону, но Мэгги побоялась, что Джастина может заговорить с ней резко и она совсем растеряется. Пусть уж лучше так, хотя бы глаз дочери не видеть.

— А сын Дика? Он приедет? — поинтересовалась Этель.

— Да, — упоминание о Томе вызвало на лице Мэгги улыбку. — Дик сказал, что он приедет прямо в церковь, а потом уж со всеми вместе сюда.

— Как он относится к этому?

— Дик сказал, что с пониманием. Во всяком случае, как говорит Дик, мальчик сказал, что он рад за отца и что ему давно уже было пора подумать об этом. — Мэгги было приятно, что хотя бы с одной стороны, у одного из детей они нашли поддержку, и она с удовольствием рассказала все, что узнала от Джоунса.

— А сам-то он не собирается жениться? Сколько ему? — выспрашивала Этель.

— Пока нет, Дик сказал бы. Хотя уже пора, конечно, ему далеко за тридцать. Мужчины не особенно спешат жениться, все тянут, а потом бывает уже поздно. Возьми моих братьев, сколько невест у нас в округе, да и сами они не из последних женихов, а так вот жизнь проходит, и я не думаю, что хоть один из них когда-нибудь женится. Дрохеда для них единственная одна на всех невеста и, кажется, такая жизнь их вполне устраивает.

— А может быть, нам Джастину выдать замуж за Тома Джоунса, сына Дика, — загорелась Этель, ее деятельный характер ни на минуту не давал ей успокоиться.

Однако подобное предложение вызвало у Мэгги и Энн одинаковую реакцию, они просто расхохотались, только представив себе, как их своенравная взбалмошная Джастина выходит замуж за мягкого нерешительного Тома Джоунса. В конце концов Этель тоже присоединилась к общему веселью, которое вызвала ее, как ей казалось, очень неплохая идея.

— Я не настаиваю, конечно. Вам решать, но вы напрасно так к этому относитесь, — заключила она, вызвав новый взрыв хохота. — Если ты когда-нибудь познакомишься с ними обоими и увидишь их рядом, поймешь сама, почему мы смеемся, — сказала Мэгги своей решительной подруге.

На следующее утро почтальон привез большую коробку для миссис Мэгги О'Нил, присланную из Сан-Франциско. Мэгги открыла ее и вытащила большой легкий сверток, в котором оказалось удивительной красоты норковое манто.

— Боже мой! — Только и сказала она. — Это от Джастины.

— Надень. Хоть мы рассмотрим поближе эту красоту. Мне только издалека доводилось видеть такие манто, когда я ездила в Америку. Их там носят только очень богатые женщины. Ну надевай же скорее, мне не терпится посмотреть на тебя, — завертела подругу Этель, но Мэгги растерянно держала подарок в руках.

— Зачем мне это манто? Джастина сумасшедшая. Куда же мне его надевать?

— Это неважно, — заявила Этель, — главное, Джастина помнит тебя и хотела порадовать. Пусть висит пока, а может быть, вы с Диком поедете путешествовать, тогда и пригодится.

Мэгги набросила манто на плечи, и женщины ахнули, она словно преобразилась. Мягкий блеск серебристой норки высветил ее серые глаза, и они тоже как будто заискрились. Она провела ладонью по шелковистому меху и опустила руку в прорезной карман.

— Ой, здесь, по-моему, записка.

Дорогая мамочка, это тебе от меня подарок. Я часто тебя огорчала и очень сожалею об этом. Хочу, чтобы ты немного порадовалась. Обо мне не беспокойся, я счастлива. Целую.

Твоя дочь.

Мэгги смотрела на размашистый почерк Джастины пытаясь понять, знала ли уже Джастина, когда посылала подарок, о свадьбе или еще нет.