Джо Беверли - Цветок Запада

Имоджин понимала, что желает знать Тайрон, и она ответила мужу:

— Я не говорила отцу Фульфгану, что я все еще девственница.

— Надеюсь, что это так. Но он мог догадаться.

— Не знаю…

— Тебе не нужно напоминать, — холодно сказал Тайрон, — что ты обещала избавиться от священника.

Девушка смутилась и отвела взгляд.

— Да, я так и сделаю, когда мы вернемся домой.

Фицроджер посмотрел на нее и сказал:

— Ты помнишь, что я говорил тебе? Наверно, нам так и придется сделать.

— Я понимаю тебя и согласна на все. Если нет другого выхода, возьми меня силой. Я не хотела бы стать женой Ланкастера. Наверно, в Англии есть кто-то, за кого бы я не задумываясь вышла бы замуж, но я такого еще не встречала, а тебя вот встретила.

Тайрон изумленно поднял брови, и девушка поняла, что выразилась довольно грубовато, но это прозвучало не более бестактно, чем все то, что наговорил ей муж. Фицроджер выдержал паузу и произнес:

— Мне все равно, что ты думаешь обо мне, лишь бы ты не нашла такого человека позже и не стала бы петь другие песни.

— Милорд, я сохраню верность брачному обету. Когда я обманула Ланкастера, это была первая и последняя лживая клятва в моей жизни.

— Я могу отвечать только за свои слова, но приложу все усилия, чтобы не разочаровать тебя.

— Я знаю, — тихо сказала Имоджин. — Поэтому я тебе и верю.

— Вот как? Тогда тебе лучше лечь спать. Уборная за дверью, а больше никаких других удобств здесь нет.

Имоджин сходила в уборную, потом вернулась и посмотрела на узкую кровать.

— Здесь нам вдвоем не уместиться.

— Я буду спать на полу. Я привык к такому… И потом, так будет спокойнее, нас не соблазнят плотские утехи, правда?

В его словах прозвучала явная ирония, и Имоджин поняла, что у ее мужа плохое настроение.

Может быть, его мучает похоть? — подумала она.

Имоджин оценивающе посмотрела на жесткую постель. Ей так хотелось покончить с неопределенностью. И еще она подумала, что, может, вдали от Каррисфорда и от ужасных воспоминаний все будет лучше, но она ни в чем до конца не была уверена.

Имоджин сбросила тунику и драгоценности и легла на кровать, не снимая другой одежды. Девушка видела, как Тайрон положил рядом с собой меч, а в углу комнаты заметила его кольчугу, шлем и щит. Он решил не расставаться с доспехами.

— Ты считаешь, что и здесь подстерегают опасности? — спросила его жена.

— Сейчас везде опасно. Поэтому я и служу Генриху. Англии нужна твердая рука, чтобы народ мог спокойно спать у себя дома.

— И ты считаешь, что он действительно справится с этим?

— Да. Генрих очень сильный человек.

— Иногда ты говоришь так, как будто он тебе не очень-то и нравится.

Фицроджер внимательно посмотрел на жену.

— Иногда я не нравлюсь сам себе. Генрих, как и я, делает то, что должен делать. И если у нас есть возможность добиться чего-то, мы особо не задумываемся о средствах.

— Как будет хорошо, когда в стране установится мир.

— Скоро так и будет.

— А как же Ворбрик и ему подобные?

— Мы их раздавим, и очень скоро.

— И тогда в этой части страны воцарится порядок?

— Да, непременно.

— И я просто средство для достижения этой цели?

Фицроджер заколебался.

— Да, скорее всего, так.

— И если бы я была вонючей страшилой, ты все равно женился бы на мне?

— Да!

— И спал бы со мной?

— Мне пришлось бы…

Имоджин понимала, что Тайрон был прав, но она все же расстроилась. Потом она продолжила допрос.

— Ты считаешь, что здесь мне находиться относительно безопасно? Фицроджер вздохнул.

— Я бы предпочел, чтобы ты сейчас была в замке, но учти, что со мной здесь находятся двадцать преданных воинов. Чтобы взять монастырь, Ворбрику понадобится целая армия. А если здесь действительно появится его войско, я вспорю брюхо всем моим разведчикам.

— Зачем же я нужна Ворбрику? Он же не может знать…

— Частично из вредности. Такие люди не терпят того, чтобы кто-то был лучше их. Такова вся их семейка! Но больше твоего роскошного тела они с Беллемом хотят заполучить сокровища Каррисфорда, чтобы иметь средства для борьбы с Генрихом. Если он захватит тебя, то попытается в обмен получить твои богатства.

— Как плохо быть мешком с деньгами, — сказала Имоджин. — А ты бы заплатил ему выкуп за близкого тебе человека?

— Я бы никого и никогда не оставил в руках этих подонков!

Никого! Он не сказал — тебя! — подумала Имоджин и откашлялась.

— Я бы не стала сопротивляться.

— Даже если бы тебя решил изнасиловать Ворбрик? — удивленно спросил Тай.

Имоджин почувствовала, что покраснела.

— Конечно бы, я до конца сопротивлялась этому похотливому борову.

— Наверное, как и мне? — спокойно спросил Тайрон.

— Мне бы хотелось попытаться… — смущенно произнесла Имоджин.

— Я же обещал монахам, что мы не станем делать этого. А я ведь никогда не нарушаю слова, если на это нет серьезных причин. Спи.

Имоджин хотелось разрыдаться.

— Я понимаю, что до смерти надоела тебе, но я хочу…

— Почему тебе вдруг так приспичило? Я ведь не собираюсь отказываться от тебя.

— Конечно нет, — ядовито заметила девушка, лежа на своей узкой кровати. — Я же Сокровище Каррисфорда.

— Верно, — согласился Тайрон.

— Но ведь клятва, — пробормотала она. — Я же не могу принять причастие, потому что на исповеди мне придется рассказывать правду. Я не могу… Я надеялась, что настоятель мне что-то посоветует, но его здесь нет…

Фицроджер взял ее ладони в свои и сплел их пальцы, потом отпустил ее и обескураженно развел руки в стороны. Имоджин почувствовала себя полностью беззащитной. Она была взволнована, но это было не от страха, и она пыталась понять причину такого своего состояния.

Фицроджер осторожно склонился к ней на грудь, а Имоджин руками обхватила его голову. Тайрон навалился на нее, но между ними была грубая простыня и одеяло. Он не отводил от Имоджин пристального взгляда. Она же заставила себя успокоиться и смотреть прямо ему в глаза.

— Может, нам немного поиграть? Тогда ты сможешь преодолеть страх, — спросил Тайрон.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я дал обещание, что здесь между нами ничего не произойдет, и не нарушу слова. Но существует множество приятных утех, предшествующих союзу плоти.

Имоджин вздрогнула от сладкого предвкушения. Она подумала, что Тайрон будет только ее целовать. Ее больше не одолевал страх, и она не опасалась, что он попытается овладеть ею.

Его губы коснулись ее рта нежно и дразняще. Он не пытался поцеловать ее более страстно, пока девушка сама не обхватила его голову и не привлекла ее к своим устам. Затем они слились в страстном поцелуе. Он продолжался долгое время, а потом Тайрон внезапно отпрянул от Имоджин.