Барбара Смит - Прекрасная изменница

Старшая сестра Роберта вызывала немало вопросов. В детстве Гранту не раз приходилось видеть, как она терроризировала брата: пыталась контролировать каждый его шаг, хотела добиться безукоризненного поведения и беспрекословного подчинения. И если каким-то образом ей довелось открыть характер его взаимоотношений с Джеффри Лэнгстоном, отторжение могло оказаться настолько полным, что не исключало даже убийства.

Впрочем, скорее всего логические построения имели лишь одну цель: убедить самого себя в невинности Софи.

Хелен осуждающе посмотрела на Гранта.

– Незамужней леди не пристало входить в спальню с джентльменом, – изрекла она, метнув в сторону невестки многозначительный взгляд. – Кроме того, мне нечего обсуждать с тем, кто не является членом семьи. К тому же я не уверена в том, что Роберта умышленно отравили.

Софи взяла золовку за руку.

– Милая Хелен, не сердись. Мы всего лишь пытаемся выяснить правду, чтобы прекратить неприятные визиты этого Джонса. Ты полностью осведомлена о том, что происходит в доме. Может быть, поговорим в библиотеке? – Продолжая ее уговаривать, Софи повела золовку к лестнице.

Грант последовал за ними, с удовольствием разглядывая стройную фигурку герцогини.

Да, он знал каждый дюйм прекрасного тела, скрытого мрачным черным платьем, и все же грациозное покачивание бедер привлекало его внимание. Черт возьми! Надо было воспользоваться возможностью и соблазнить ее в голубой спальне! Стоило ли сомневаться? Все равно она считала его последним негодяем, так почему бы не прибавить к длинному списку еще один грех?

И все же он не смог этого сделать. Не смог пойти против ее воли. Конечно, в минуту страсти она бы добровольно сдалась после одного-единственного поцелуя, но потом, придя в себя, строго осудила бы его за нарушение нелепого правила. А вызвать гнев, а то и ненависть женщины, к которой его неудержимо влекло, было бы неразумно.

Поэтому он и увлек ее в спальню. Не выдержал обвинений: гуляка, игрок. А главное, не смог смириться с тем, что его признали негодным к отцовству.

Вспомнились собственные неосторожные слова: «Сам не ожидал, но внезапно оказалось, что люблю детей. Не возражал бы против пары-тройки собственных малышей». Какой дьявол дернул его за язык?

Люсьен действительно производил приятное впечатление, а чувства, которые вызывал в душе живой и искренний мальчик, оказались неожиданно теплыми. Возможно, ребенок заражал свежим, ясным взглядом на мир. А может быть, просто напоминал о существовании невинности. Как бы то ни было, а поклонение Люсьена рождало стремление соответствовать образу и стать героем.

Но путь от опекунства до собственной семьи долог и труден. Прежде всего претила мысль об ограничении свободы. Да, Софи права: он вовсе не семейный человек. Как только освободится от нынешних отношений, непременно вернется к прежней разудалой жизни: будет кутить до зари, играть в карты с завсегдатаями клуба, такими как Килминстер, Хокридж и Апдайк. И в полной мере насладится обществом женщин.

Но дело в том, что желал он только Софи. Другие женщины для него просто не существовали. Две интимные встречи в спальне и одна в кабинете лишь разожгли страсть. Несмотря на физическую близость, интригующий ореол тайны сохранялся.

Спускаясь по лестнице рядом с золовкой, герцогиня сохраняла холодность и сдержанность истинной аристократки. Прежде ей не удавалось изображать столь безоблачное спокойствие.

Услышав вопрос о секретах, она испугалась и не смогла унять дрожь. Да, Софи, несомненно, что-то скрывала. Наверняка собственное участие в смерти Роберта, что же еще?

Что, кроме страха разоблачения, могло до такой степени ее напугать?

Едва дамы удобно уселись в библиотеке, Софи устремила на Гранта выразительный взгляд. Она старалась молча убедить его в своем праве задавать вопросы Хелен. В ответ он, как всегда, посмотрел на нее с вызовом. И как всегда, темные глаза взволновали и душу, и тело.

Не садясь, Грант подошел к окну и посмотрел на беспросветно серую улицу. Оставалось лишь надеяться на его сознательность, сдержанность и умение вести себя прилично.

Стараясь сосредоточиться на главном, Софи спросила:

– Кажется, Фелпс составил для сыщика список слуг, не так ли?

– Да. – Хелен сидела спокойно, сложив руки на коленях. – Но, по-моему, старался абсолютно напрасно. Письмо – всего-навсего злая шутка: абсурдно искать убийцу под этой крышей.

– Ах, как бы хотелось в это верить! – с чувством воскликнула Софи. – Но магистрату нужны доказательства. А потому необходимо поговорить с каждым, кто внесен в список.

– Я уже об этом подумала, – сухо произнесла Хелен. – Полагаю, будет надежнее предоставить персонал мне, ведь ты почти не знаешь этих людей.

Грант отвернулся от окна.

– В таком случае вам было известно о связи Эллиота с одной из горничных?

Хелен остолбенела.

– Что за чушь! – ледяным тоном произнесла она через пару мгновений.

– Всего лишь слух. Случайно донесся до наших ушей, – торопливо вмешалась Софи. – Я и сама удивилась подобной новости. Ты ничего не подозревала?

– Разумеется. Иначе тут же положила бы конец подобному безобразию. – Заметно расстроившись, Хелен опустила глаза. – Видела его пару раз в кухне, но… – Она подняла голову и взглянула на невестку. – Чепуха. Кто вам сказал?

– Вчера мы разговаривали с месье Ферраном. Он сейчас служит у торговца тканями по фамилии Ньюберри. Повар сказал, что в тот злополучный день Эллиот появлялся внизу.

Хелен выглядела так, словно только что проглотила червяка.

– Ферран! Но ведь он подал Роберту недоброкачественное блюдо! Нельзя верить ни единому его слову!

– Скорее нельзя верить в то, что Роберт заболел из-за недосмотра повара, – заметила Софи. – Возможно, мы напрасно его уволили. Этому человеку можно доверять.

– Но он же француз! – нетерпеливо взмахнула рукой Хелен. – Ничуть не удивлюсь, если окажется, что именно он и подсыпал брату крысиный яд. Не забывай, что трагедия случилась почти сразу после поражения Наполеона при Ватерлоо!

Подобную идею выдвинул Фелпс. Несмотря на некоторую абстрактность логического построения, Софи все-таки решила выяснить у слуг, не высказывал ли Ферран открытой антипатии к англичанам. Не хотелось упускать ни одной из возможных версий.

По этой же причине она попыталась представить себе в качестве убийцы саму Хелен. Сестра Роберта вела себя как властная, нетерпимая особа, готовая подчинить своей воле всех и вся. Но способна ли она была убить собственного брата? Могла ли послать анонимное письмо в магистрат?

Грант подошел к камину и положил ладонь на мраморный портал.