Джулия Куин - Гретна-Грин

В его темных глазах мелькнула нежность.

– Я никак не хотел оскорбить вас. Вы, конечно, не можете не понимать этого.

Маргарет обнаружила, что ее решимость слабеет под этим теплым и тревожным взглядом.

– Не нужно было говорить трактирщику, что я беременна, – сказала Маргарет, и щеки ее отчаянно вспыхнули, когда она произнесла последнее слово.

Он вздохнул:

– Мне остается только извиниться. Единственное объяснение – я просто поддался духу обмана. Я провел два дня в седле, проехал всю Шотландию. Я озяб, вымок, проголодался, и этот маленький маскарад – единственная забава, которую я позволил себе за это время. Простите, если я слишком разрезвился.

Маргарет молча смотрела на него, сжав опущенные руки. Она понимала, что должна принять его извинения, но ей нужно было еще немного времени, чтобы успокоиться.

Ангус поднял руки в знак попытки примирения.

– Можете молчать, как камень, сколько вам угодно, – сказал он с довольной улыбкой, – но от этого ничего не изменится. Вы, дорогая мисс Пеннипейкер, молодец, и молодец в гораздо большей степени, чем вам самой кажется.

Ее взгляд, брошенный на него, выражал в лучшем случае сомнение, а в худшем – сарказм.

– Это потому что я не придушила вас прямо здесь, в коридоре?

– Ну, отчасти и поэтому, но я имею в виду ваше нежелание ранить чувства трактирщика, пренебрежительно относясь к его стряпне.

– Но я ведь действительно отнеслась к ней пренебрежительно.

– Но вы сделали это негромко. – Он увидел, что она открыла рот, и поднял руку. – Ах-ах-ах, хватит возражений. Вы вознамерились заставить меня почувствовать к вам антипатию, но боюсь, у вас ничего не получится.

– Вы сумасшедший, – прошептала она. Ангус снял с себя промокшую куртку.

– Постоянное повторение одного и того же становится утомительным.

– С истиной спорить трудно, – пробормотала она. Потом подняла глаза и увидела, что он делает. – Не вздумайте снять куртку!

– Тогда меня ждет смерть от пневмонии, – мягко сказал он. – Предлагаю и вам снять с себя жакет.

– Только если вы выйдете отсюда.

– И буду стоять голым в коридоре? Не пройдет.

Маргарет начала открывать гардероб и выдвигать ящики комода.

– Где-то здесь должна быть ширма, за которой можно переодеться. Где-то здесь.

– Вряд ли вы найдете ширму в комоде.

Она замерла на месте, отчаянно стараясь сдержать возмущение. Всю жизнь она должна была служить хорошим примером, а вспышки раздражения не считались приличным поведением. Но на этот раз… Она обернулась и увидела, что он ухмыляется, глядя на нее. На этот раз все было иначе.

Она с силой задвинула ящик, и это принесло бы ей хоть немного удовлетворения, если бы при этом она не прищемила себе средний палец.

– Уууооо! – взвыла она и тут же сунула палец в рот.

– Что-то случилось? – спросил Ангус, быстро подходя к ней.

Она замотала головой.

– Уходите, – пробормотала она, не вынимая палец изо рта.

– Вы уверены, что все в порядке? Вы могли сломать косточку.

– Ничего я не сломала. Уходите.

Он взял ее за руку и осторожно вытащил палец изо рта.

– С виду все в порядке, – озабоченно сказал он, – но я, конечно, плохо разбираюсь в таких вещах.

– Почему? – простонала она. – Почему?

– Почему я плохо в них разбираюсь? – Он смущенно заморгал. – А почему вы предполагаете наличие у меня медицинского образования? Честно говоря, я скорее фермер, чем что-то еще. Конечно, я фермер-джентльмен…

– Почему вы меня мучите? – крикнула она.

– Как, мисс Пеннипейкер, вы считаете, что я вас мучаю?

Она вырвала у него руку.

– Клянусь Всевышним, не понимаю, за что мне послано такое наказание. Не представляю себе, чем я согрешила, чтобы вызвать такой…

– Маргарет, – громко сказал он, заставив ее замолчать, – я думаю, что вы просто делаете из мухи слона.

Целую минуту она неподвижно простояла у комода. Несколько раз она судорожно сглотнула, а потом веки ее задрожали.

– Ой, нет, – сказал Ангус, страдальчески закрывая глаза. – Только не плачьте.

– Я не собираюсь плакать, – сказала она, шмыгая носом. Он открыл глаза.

– Иисусе, виски и Роберт Брюс, – пробормотал он. Судя по виду, она действительно собралась заплакать. Он кашлянул. – Вы уверены?

Она кивнула – один раз, но твердо.

– Я никогда не плачу.

Он вздохнул с облегчением:

– Это хорошо, потому что я не знаю, как поступать в таких случаях – ах ты Господи, вы все-таки плачете.

– Нет. Я. Не. Плачу. – Каждое слово звучало как отдельное предложение, которое заканчивалось не точкой, а громким шмыганьем.

– Перестаньте, – умоляюще сказал он, неловко переминаясь с ноги на ногу. Женские слезы всегда заставляли его чувствовать себя неуклюжим, ни на что не пригодным болваном. Хуже того, он был совершенно уверен, что Маргарет не плакала лет десять. И что еще хуже, виноват в ее слезах был он.

– Я только хотела, – она задыхалась, – я только хотела…

– Хотели что? – Он отчаянно старался не дать ей замолчать, пусть говорит, лишь бы не плакала.

– Остановить брата. – Она судорожно вздохнула и бросилась на кровать. – Я знаю, что для него лучше. Понимаю, это звучит покровительственно, но я действительно знаю. Я забочусь о нем с тех пор, как мне исполнилось семнадцать лет.

Ангус сел рядом с ней, но не очень близко, чтобы она не нервничала.

– Вот как? – мягко спросил он. С того момента, когда она ударила нападающего коленом в пах, Ангус понял, что она женщина не обычная, но теперь он постепенно начал понимать, что она не только упряма и сообразительна. Маргарет Пеннипейкер умеет глубоко любить, она преданнейший человек и способна без всяких колебаний положить жизнь за того, кого любит.

Поняв это, он насмешливо улыбнулся и ужаснулся до глубины души. Потому что в смысле верности в любви и преданности своей семье Маргарет Пеннипейкер была женским вариантом его самого. А Ангус никогда еще не встречал женщины, которая соответствовала бы тем требованиям, которые он предъявлял к себе.

И теперь, когда он встретил Маргарет – что ему с ней делать?

Она прервала его мысли, громко шмыгнув носом.

– Вы меня слушаете?

– Вы говорили о вашем брате, – напомнил он.

Она кивнула, потом вдруг подняла глаза и посмотрела на него.

– Я не собираюсь плакать.

Он погладил ее по плечу.

– Ну ясное дело, не собираетесь.

– Если он женится на ком-то из этих ужасных девиц, он навсегда погубит себя.

– Вы уверены? – осторожно осведомился Ангус. Сестры всегда полагают, что они все знают лучше.

– Одна из них даже не знает алфавит!

Он издал звук, походивший на нечто вроде «и-и-и», и слегка покачал головой, выражая сочувствие: