Джулиана Гарнетт - Любовь на острие кинжала

– Посмотрите сюда, – сказал Рольф, указывая на вырезанные седло и сбрую лошади. – Это мой – наш – фамильный герб. Глядите хорошенько, его не так-то легко увидеть… Ага… вот сюда… Видите дракона? Силой и храбростью он превосходит всех зверей. Мой боевой конь имеет такие же знаки на своей попоне. Поскольку вы мой сын, я добавил к вашему гербу этот знак. Видите? Это называется ярлык и означает, что вы старший сын. Я вырезал его очень мелко, но разглядеть все-таки можно.

Джастин принялся нетерпеливо исследовать лошадь, его лицо просветлело:

– Я вижу это! Вы действительно вырезали ее для меня?

– Да, только для вас. Эта лошадь похожа на мою собственную. Я даже придал ей тот же дикий взгляд, что и у Вулфзиге…

Он улыбнулся, когда Джастин небрежно облокотился о его согнутое колено. Он обнял мальчика дрожащей от волнения рукой. Сын был совсем маленький, но все же очень крепкий. Под короткой туникой, которую он носил, у Джастина были настоящие мускулы – в один прекрасный день они сделают его сильным мужчиной. Штаны на нем были мешковаты и сильно измяты, ботинки истерлись, как будто он ходил, постоянно волоча ноги. Скоро Джастин вырастет и станет совсем взрослым человеком, сыном, которым можно гордиться. Что он скажет тогда своему отцу?

– А вы можете сделать еще лошадей? – спросил мальчик. Он что есть силы прижал игрушку к груди, затем поднял голову. Зеленые глаза доверчиво глядели на Рольфа, и тот мог только кивать, стараясь взять себя в руки.

– Да, – наконец прошептал он. – Я могу вырезать и других. Прошлой зимой я вырезал нескольких рыцарей и еще одного боевого коня для вас. Я подумал, что, может быть, вам понравится с ними играть.

Весь сияя, Джастин вскричал:

– И я смогу устраивать собственные турниры, правда? С настоящими рыцарскими списками? Вы принесли их с собой?

Рольф покачал головой:

– Нет, мой мальчик. В этот раз – нет. Если смогу, я принесу их как можно скорее.

Недоверие ясно отразилось на лице Джастина, когда он печально отвечал отцу после паузы:

– Что ж, привезите их в следующий ваш приезд, на будущий год.

Рольфу хотелось объяснить, что нет его вины в том, что он не может навещать сына чаще, но он боялся чересчур нагружать ребенка сведениями, которые тот, быть может, еще не в состоянии постичь. Досада и чувство беспомощности переполняли его. Крепко сжав кулаки, он молча глядел на Джастина.

Рыжеволосая женщина неожиданно вмешалась в разговор.

– Можно мне посмотреть ваш подарок? – спросила она, опускаясь рядом с Джастином на колени.

Некоторое время она восхищалась лошадью, отмечая отменное мастерство и любовь, которые были вложены в резьбу. Она объясняла, как глубоко задуман подарок и сколько времени потребовалось, чтобы сделать его. И постепенно тень недовольства рассеялась, и на губах мальчика вновь заиграла улыбка.

– Расскажите отцу про вашего нового пони, – попросила женщина, и Джастин замялся.

– Но это всего только пони, – сказал он тихим голосом. – Он совсем не такой огромный и быстрый, как боевой конь моего отца.

– Я уверена, что у вашего отца раньше тоже был пони, и только потом появился боевой конь. – Она бросила на Рольфа выразительный взгляд. Он несколько мгновений непонимающе глядел на нее, но быстро сообразил, что она имела в виду.

– О да, – сказал он торопливо, – моим первым конем был пони по имени Терн. Мне не понадобилось много времени, чтобы понять, за что он получил свое имя. Он не упускал случая, чтобы сбросить меня в самые густые заросли терновника, так что я постоянно был весь в царапинах и колючках.

Джастин засмеялся и сказал:

– Мой пони тоже так и норовит меня сбросить! Я назвал его Злюка. Но в общем он мне нравится. На следующей неделе, если я буду делать успехи в верховой езде, мне обещали прогулку за стенами замка. Монтроз обещал, а он всегда держит слово. Он старший конюх – о, вам надо посмотреть лошадей в конюшне лорда Сибрука! Некоторые из них такие большие, как целых три пони…

Пока мальчик болтал, Рольф поглядывал на женщину с благодарным чувством. Он не знал, почему она так поступила, – ведь было совершенно очевидно, что ее послали следить за Джастином и сообщать лорду все, что покажется подозрительным, – но он был благодарен ей за своевременную поддержку. Встречи с сыном были так редки и немногочисленны, что любая размолвка между ними могла иметь непоправимые последствия.

Под его взглядами женщина слегка покраснела. Этот румянец подчеркнул яркую синеву ее глаз, и он заметил про себя, что она не нуждается ни в каких искусственных уловках, чтобы усилить и подчеркнуть свою красоту. Кто же она, гадал он. Одна из множества наложниц Сибрука? Нет, невозможно, ибо в этом случае ее не посадили бы рядом с женой графа на одно из почетных мест. Тогда скорее всего она член семьи или подруга жены лорда, гостящая в замке.

Рука Джастина, лежащая на отцовском колене, вернула внимание Рольфа к сыну, и он улыбнулся. Повинуясь своему давнему желанию, он взлохматил светлые волосы мальчика так, что они встали дыбом наподобие пучков соломы. Волосы были жесткими, как и его собственные, не то что легкие и тонкие волосы матери. Но белизну кожи Джастин унаследовал от Марджори. Полное слияние двух родов в одном маленьком ребенке, которое должно было бы соединить их навеки, странным образом обернулось жестокой враждой. Борьба за власть никогда не кончалась, и Рольф на свой лад был в ней столь же виноват, как и Сибрук.

– Вы вернетесь к празднику Майского дня? – спросил Джастин, и Рольф отрицательно покачал головой:

– Нет, мой мальчик, я хотел бы присоединиться к вам, но в этом году ничего не получится. Может быть, в следующем, если позволит король, вы будете жить со мною в замке Драгонвик. Вам бы хотелось этого?

– Не знаю.

Рольф улыбнулся непосредственности ребенка, а Джастин добавил:

– Я никогда не видел его. Ваш замок такой же большой, как и Стонхем?

Рольф колебался. Он хорошо знал жену Сибрука, которая так и вилась вокруг, тщательно прислушиваясь к разговору. Малейший намек на его реальные силы грозил опасностью.

Рольф медленно покачал головой:

– Нет, совсем не такой большой. У меня на службе всего несколько людей, и очень многое находится в запустении. Большая часть моего состояния пропала во время войны. Но скоро, надеюсь, удача вновь улыбнется нашей семье. Этого он не мог не добавить, заметив разочарование Джастина.

– О, – мальчик выглядел удрученным всего лишь мгновение, затем сказал: – Вы должны все исправить. Если я – ваш наследник, то не хотел бы получить в наследство груду камней.

Удивленный столь зрелым ответом, Рольф поднял голову, услышав приглушенный смех. Его взгляд встретился со взглядом синих глаз, искрящихся таким весельем, что и сам он не смог удержаться от смеха.