Стелла Камерон - Во власти желания

Нилл, стоявший чуть поодаль, поглядывал на повозку.

Макс подошел к своей лошади. Как только он запрыгнул в седло, родители Керсти направились к дому.

Она хотела пойти за ними, но Роберт, резко обернувшись, проговорил:

— Желаем счастья в твоей новой жизни. До свидания.

Розовые комнаты уже не вызывали восторга. Дорогая мебель, коллекция фарфоровых статуэток, серебряные туалетные принадлежности на столике и изящные часы в золоченом корпусе — все это утратило былое очарование.

Родители не желают ее видеть.

Когда Мерсеры вошли в дом, Макс уговорил Керсти сесть в седло — хотя ей нравилась эта маленькая смирная лошадка, но ездить верхом она не любила. В последний момент Нилл и Макс обменялись выразительными взглядами, но девушка не поняла их значения.

Обратная дорога в замок показалась ей бесконечно долгой.

Макс завел разговор о хозяйстве, но Керсти упорно молчала, и он тоже замолчал. Впрочем, чувствовалось, что поведение девушки очень его раздосадовало. В другое время она попыталась бы успокоить Макса, но сейчас у нее не было сил.

У конюшни он спешился и направился к башне.

Керсти молча смотрела ему вслед.

Поднявшись в свои комнаты, она тотчас же переоделась и, усевшись в кресло, надолго задумалась…

Наверное, ей не следовало принимать предложение Макса. Поселившись в замке, она надеялась обрести свободу, но в результате лишилась даже того, что имела, — возможности желать и верить, что желания эти исполнятся. Отныне ее ждет одиночество — она будет часами ждать любимого, которого никогда не сможет назвать своим.

За окнами сгущались сумерки.

Керсти грустно улыбнулась. С детских лет она любила темноту, сулившую уютный вечер в кругу семьи.

Впрочем, почему же ей нельзя иметь желания? Она желает, чтобы любовь оказалась сильнее предрассудков и чтобы родители простили ее и позвали к себе.

И все же надо кое-что забыть… Придется забыть сверкающие на солнце мыльные пузыри, улыбку Макса, его смеющиеся глаза… и глупые детские мечты про клуб для двоих…

В дверь осторожно постучали. Она была так поглощена своими мыслями, что не услышала шаги в коридоре.

В дверь снова постучали, на этот раз громче.

— Керсти! — позвал Макс и повернул ручку — Керсти по привычке заперла дверь.

Расставаясь с ней, он даже не взглянул на нее и не проронил ни слова. Так зачем же он сейчас явился? Чтобы поговорить?.. Или ему нужно что-то другое?

Она по-прежнему сидела в кресле.

— Керсти! Немедленно открой дверь!

«Макс, конечно же, не уйдет. Здесь, у себя дома, он имеет право делать все, что хочет».

Она со вздохом откинулась на спинку кресла. Интересно, разрешат ли ей вернуться на прежнюю должность? А если разрешат, то примут ли ее дома'.

Нет, нет и нет!

«Ты сделала свой выбор», — сказала мама.

— Керсти, открой! — Макс принялся молотить в дверь кулаками. — Черт возьми, открой немедленно!

Он пьян. Она поняла это по голосу.

— Черт бы побрал всех женщин! Открой, тебе говорят! Я сейчас выломаю дверь, и ты пожалеешь, что не открыла!

Керсти в ужасе замерла. Ей еще ни разу в жизни не приходилось сталкиваться с насилием.

— Я знаю, что ты там, Керсти, впусти меня!

Сделав над собой усилие, она проговорила:

— Уходи, пожалуйста.

— Что? Что ты сказала? Открой дверь!

— Макс, пожалуйста, уходи! — сказала она гораздо громче. — Я устала.

— Нам надо поговорить.

— Ты пьян. Я боюсь тебя.

— Боишься? — Он громко расхохотался. — Неужели боишься? Я твой лучший друг. Кроме меня, у тебя никого нет.

Теперь я отвечаю за все, что с тобой происходит, так что не надо портить со мной отношения.

Керсти промолчала.

— Ведь ты сказала, что согласна стать моей любовницей? — спросил он неожиданно. — Да или нет?

Она закрыла лицо ладонями.

— Ну что ж, моя милая Керсти, я пришел дать, тебе то, чего ты желаешь.

— Уходи! — Она поднялась на ноги. — Уходи к себе! Угрожать слабой женщине — это подло! Убирайся!

«Он ошибается, если думает, что я позволю ему воспользоваться ситуацией!»

— Как ты смеешь так со мной разговаривать?

Закрыв уши ладонями, она принялась раскачиваться и что-то бормотать себе под нос, как делала в детстве, когда не хотела слышать споры других детей.

Керсти не знала, сколько времени так раскачивалась, но, когда она наконец-то успокоилась и опустила руки, за дверью царила тишина.

Девушка на цыпочках подкралась к двери и прислушалась.

Ни звука.

«Наверное, Макс все-таки внял ее просьбе и ушел».

В комнате было холодно. Холодно и тихо. Он сказал, что она одна, что, кроме него, у нее никого нет…

Макс не мог ее обидеть. Он приходил, чтобы облегчить ее страдания.

Как же он ей нужен!

Дрожащими пальцами Керсти повернула ключ в замке и рывком распахнула дверь.

— Макс!

В коридоре никого не было.

Она направилась к его покоям, но, пройдя всего несколько шагов, остановилась. Макс стоял в дверях своей библиотеки и смотрел на нее.

— Прости меня! — закричала Керсти. — Я хочу с тобой поговорить.

В какое-то мгновение ей показалось, что Макс сейчас скроется за дверью, оставив ее в одиночестве. Но вот он провел ладонью по волосам и, немного помедлив, все-таки направился к ней. Он шел очень медленно, чуть пошатываясь; наконец подошел к Керсти, и она увидела, что волосы его растрепаны, а ворот рубашки расстегнут.

Неожиданно Макс покачнулся, но все же удержался на ногах. Взяв Керсти за руку, он взглянул на нее так, будто впервые увидел. Затем прошел в ее покои.

Умная женщина на ее месте ушла бы… если бы было куда уйти.

— Здесь холодно, — сказал Макс, когда она вошла в гостиную. — Что случилось с этим проклятым камином? — Плюхнувшись в кресло, он вытянул перед собой ноги.

Керсти умела разжигать огонь. Опустившись на колени; девушка затопила камин. Она надеялась, что Макс заснет — а потом проснется прежним Максом…

— Сапоги, — пробормотал он.

Керсти посмотрела на него с удивлением.

— Сапоги, — повторил Макс.

Керсти подошла к креслу.

— Сапоги на тебе, Макс.

— Ха! — Он подался вперед. — Думаешь, я этого не знаю?

Сними их!

Она часто и охотно помогала отцу снимать сапоги.

Но отец никогда не бывал пьяным и грубым.

— Быстрее, черт бы тебя побрал!

«Ты сделала свой выбор».

Сапоги Макса снимались не так легко, как отцовские. Они плотно обтягивали ногу, подобно тому как перчатка обтягивает руку. Керсти пришлось повозиться, но в конце концов ей все же удалось стащить сапоги.

— Ax… — выдохнул Макс и закрыл глаза.

Стараясь не шуметь, Керсти села в кресло, стоявшее напротив. Она надеялась, что Макс спокойно заснет. Но он вдруг закашлялся и, мотая головой из стороны в сторону, стал что-то бормотать… «Наверное, ему сделалось нехорошо от выпитого, а может, снятся кошмары», — решила девушка.