Кристина Додд - Роковой бал

– У нас так мало времени до приема, – Блэкберн настойчиво смотрел на Адорну, словно принуждая согласиться. – Такое небольшое изменение облегчит ей запоминание.

Джейн ничего не понимала, но Адорна кивнула:

– Une maison bleue de pres le pain le miche a quelques-uns les habits rouges, – повторила она. – Я могу это запомнить.

Глава 26

– Вы очень давно знаете Блэкберна. Вы его лучший друг. Как вы думаете, насколько долго она сможет удерживать его? – вполголоса спросила леди Киннард и наклонилась, чтобы услышать ответ Фица.

Фиц указал на Блэкберна, который стоял в противоположном конце образовавшейся перед ним очереди гостей и с благодушно-самодовольным видом принимал поздравления.

– Я не знаю. Почему бы вам не спросить у него?

Леди Киннард, недовольно зашипев, отошла в сторону, затем, вновь изобразив улыбку, подошла к мисс Морант.

– Какое счастье, что ваша тетя заключила такой удачный брак, – донеслось до Фица.

– Счастье для лорда Блэкберна найти ее снова. – Мисс Морант повернулась к леди Гудридж. – Не правда ли, миледи?

– Абсолютная правда, – заявила леди Гудридж. – Я рассчитывала на это с тех пор, как поняла, что благородное происхождение Джейн идет рука об руку с ее талантом. Она достойна быть Квинси. – Леди Гудридж пристально смотрела на дочерей леди Киннард, теснившихся возле матери. – Чего я не могу сказать о других незамужних леди, впервые выходящих в свет в этом сезоне.

Когда оскорбленная и так ловко поставленная на место леди Киннард двинулась к лорду и леди Тарлин, Фиц взглянул на вновь прибывших гостей. Очередь занимала все пространство отвратительно-розового танцевального зала, тянулась вверх по лестнице и, насколько он знал, частично находилась за дверью. Сейчас они быстро пойдут к столам, стремясь утолить жажду, голод и острое желание посплетничать с друзьями об этом самом необычном союзе.

Но никто из гостей, подумал Фиц, не сможет состязаться в странности со следующей парой гостей. Виконт де Сент-Аманд, как всегда, прекрасно одетый и заносчивый, стоял рядом с одряхлевшим мужчиной неопределенного возраста. У последнего, кто бы он ни был, лицо было воскового цвета, словно ему осталось недолго жить. Он старательно опирался на трость, будто без нее бы и вовсе упал.

Фиц никогда не видел его прежде и не понимал, почему тот пришел на праздник, но его сердце разрывалось при виде де Сент-Аманда, который прикладывал все силы, чтобы поддержать старика, и самого незнакомца, с беспокойством смотрящего на новобрачных.

– Могу я помочь вам? Позвольте принести вам стул? – спросил Фиц.

Незнакомец даже не удостоил его взглядом, будто его веки были слишком тяжелыми, чтобы раскрыть глаза.

– Мы справимся, – сказал де Сент-Аманд. – Он не собирается садиться. Он пришел лишь поздравить мисс Хиггенботем. Я хочу сказать – леди Блэкберн.

Незнакомец что-то пробормотал по-французски, слишком тихо и быстро, чтобы Фиц мог разобрать, и де Сент-Аманд провел его мимо мисс Морант, словно ее не было – случай беспрецедентный. Было совершенно ясно, что незнакомец очень болен.

Мисс Морант лишь пожала плечами в ответ на вопросительный взгляд Фица. Когда двое мужчин проходили мимо леди Гудридж, лишь де Сент-Аманд отреагировал на ее приветствие. Сейчас на французов смотрели уже все, когда они, прохромав мимо лорда и леди Тарлин, остановились перед новоиспеченной леди Блэкберн.

Выражение ее лица представляло собой смесь полнейшего ужаса и потрясенной радости.

– Мсье Бонвиван, я никогда не осмеливалась ожидать... Это такая честь для меня.

– Я пришел... чтобы поздравить вас... со свадьбой, – он говорил с акцентом. Его речь прерывалась тяжелыми болезненными вздохами.

– Благодарю вас. – Она шагнула вперед, де Сент-Аманд отпустил старика, и Джейн заключила его в объятия. – Большое спасибо, – сказала она по-французски.

Рука с тростью сильно дрожала, когда старик обнял Джейн, прикоснувшись щекой сначала к одной ее щеке, затем к другой.

Блэкберну это не понравилось, и Фиц почти понимал, почему. На протяжении всего приема поздравлений Джейн вела себя очень сдержанно, как настоящая английская маркиза, не проявляя особых эмоций... даже к новобрачному. А теперь она встречала этого иностранца с такой неприкрытой благосклонностью, симпатией, удовольствием, почтением, почти с... любовью.

– Дорогая жена, – Блэкберн сделал шаг вперед и прервал их объятия. – Представь меня нашему гостю.

Джейн вложила свою руку в руку незнакомца, и они вместе посмотрели не Рэнсома.

– Это мсье Бонвиван. – Она произнесла это так гордо и вызывающе, что у Фица сложилось впечатление, что все просто обязаны знать, кто такой Бонвиван.

Однако Фиц никогда не слышал о нем.

– Он один из самых значительных преподавателей искусства в Европе, – сказала она. – И он... мой учитель.

– А-а. – Блэкберн посмотрел на леди Тарлин, которая в изумлении качала головой. – Какая честь видеть вас, сэр. Вы... помогали моей жене овладевать искусством рисования?

Бонвиван надулся, как жаба в брачный сезон.

– Это не рисование! – Он взмахнул тростью, покачнулся, и де Сент-Аманд подхватил его. – Рисование – занятие для леди. То, чем занимается мадемуазель Хиггенботем, – искусство. У вашей жены редкостный талант, особенно в работе с глиной. И вы должны благоприятствовать ему.

Джейн похлопала его по руке.

– Не волнуйтесь, мсье. Я не вынесу, если вам станет хуже из-за этого.

– Из-за вас. – Он болезненно улыбнулся ей, обнаружив желтые зубы и рыхлые бледные десны. – У вас есть талант. Вы заслуживаете большего.

Фиц не мог припомнить, когда еще видел своего друга в таком замешательстве.

– У нее есть студия в доме у леди Тарлин.

– Но будет ли у нее место для работы в ее собственном доме? – Бонвиван поднял свои мутные глаза на Рэнсома. – Вы женились на ней, вы несете ответственность за ее творческую свободу перед будущими поколениями.

– Будущие поколения. – Блэкберн потеребил галстук. – Да, я должен подумать о будущих поколениях.

Фиц подозревал, что Бонвиван имел в виду другое. А Блэкберн говорил о будущих поколениях Квинси и об удовольствии от процесса их создания.

Но Бонвиван, казалось, был вполне удовлетворен его ответом.

– Хорошо. – Старик тяжело вздохнул, и короткая вспышка спеси и гнева погасла. – Тогда я выполнил свой долг. Пойдемте, де Сент-Аманд, я готов ехать домой.

В зале наступила тишина, когда все наблюдали, как эта странная пара уходит, и де Сент-Аманд пошатывается от непомерного веса едва передвигающегося тела своего спутника. Леди Гудридж позвала лакея, который поспешил на помощь, и все старались не смотреть на Джейн, смахивающую слезу со щеки пальцем в перчатке.