Кристина Додд - Непокорная невеста

— Да.

— Очень хорошо. А отец заставил меня прислуживать ему, словно я какая-нибудь служанка. Хотел, чтобы я до конца испила чашу унижения. За свои грехи. — Она вздохнула. — Родной отец не поверил мне!

— А я тебе верю.

Она недоверчиво смотрела на него.

— Правда, верю.

— Этого не может быть, — покачала головой она. — Ведь я всего лишь женщина, дочь Евы. Я веду себя как блудница, и мужчин нельзя винить, если они начинают вести себя в моем присутствии неподобающим образом.

— Чушь. Так говорят те мужчины, кто слаб и дурно воспитан. — Он похлопал себя по плечу. — Помнишь, как я получил от тебя поленом?

Она невесело усмехнулась:

— Но я не была такой умной, когда меня похитил этот осел. Мы дрались с ним, и он все повторял:

«Все должно было происходить по-другому». Феликс избил меня до потери сознания. Когда я очнулась, рядом никого не было, и мне удалось бежать. — Она предостерегающе вскинула руку. — Но он не изнасиловал меня, несмотря на то, что я была без сознания.

Раймонд не знал, кого больше ненавидеть — ее отца или Феликса.

— Но тебя заставляли выйти за него, утверждая, что это все-таки произошло?

Она ответила не впрямую:

— Когда мужчина берет женщину, остаются следы, и тогда женщина считает дни до следующего кровотечения. Но следов не было. Меня не изнасиловали, и я, дура, обрадовалась. На самом деле это не имело никакого значения. Я уже была унижена. Мои слезы, моя боль ровным счетом ничего не стоили. Но я не могла допустить, чтобы меня использовали как вместилище его семени.

— А для меня это не имеет значения. Важно другое — тебе было больно, тебя обидели, ты потеряла веру в близкого человека.

— Сэр Джозеф — тот так и не поверил, что я осталась нетронутой. Он все повторял, что я должна быть благодарна Феликсу — ведь он запросто мог меня и убить.

— Сэру Джозефу за многое придется дать ответ, — мрачно сказал Раймонд.

У него внутри все клокотало от ярости и лишь неимоверным усилием воли он себя сдерживал. Необходимо было во что бы то ни стало утешить Джулиану.

— Наплевать на сэра Джозефа. Теперь ты моя жена, да такая, о которой я и не мечтал. Я ни за что тебя не брошу. Даже если бы тебя похитили и изнасиловали, я все равно бы от тебя не отказался.

Тут Джулиана вспомнила, зачем завела весь этот разговор.

— И все же ты должен меня оставить. Его величество…

— Прекрасно без меня обходится.

— Ее величество…

— Всегда может приехать ко мне в гости.

— А Англия?

— Пускай катится к чертовой матери. Пока я с тобой, мне ни до чего нет дела.

Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы.

— Но ты не можешь…

Еще один поцелуй.

— Это безумие… — Поцелуй стал более настойчивым.

Джулиана оттолкнула его забинтованной рукой:

— Тебе не удастся таким образом заставить меня замолчать.

Голос ее звучал почти нормально, даже с юмором, и Раймонд облегченно вздохнул. Он поднес ее руку к своим губам, слегка куснул ее за ладонь.

— Пойдем-ка со мной. Посмотрим, сумею ли я справиться с этим.

— У тебя ничего не выйдет, — предупредила Джулиана, однако последовала за ним.

В спальне горела лишь одна свеча.

— Сиди здесь и жди, — приказал Раймонд. Джулиана обхватила себя за плечи и стала ждать. Ей не удалось оттолкнуть от себя Раймонда, и в глубине души она даже была этому рада.

Значит, он обо всем догадывался. Догадывался, но не осуждал ее. Обращался с ней уважительно, сделал ее своей женой. Она чувствовала странную свободу, разом избавившись и от горечи, и от вины. Любимый сделал ее счастливой.

Любимый. Она зажмурилась и мысленно повторила это слово. Сердце больше не щемило, тяжесть упала с плеч. Теперь Джулиана могла свободно дышать, могла смеяться. Приподнявшись на цыпочках, она закружилась в беззвучном танце. Из-под ног полетела пыль, и Джулиана решила, что завтра же прикажет сменить тростниковое покрытие. Замок станет свежим и чистым. Она упала на постель и зарылась в одеяло.

— Ну и картинка, — раздался веселый голос Раймонда.

Джулиана выглянула из-под одеяла и испуганно спросила:

— Что это у тебя такое?

Он поставил на пол два ведра, доверху наполненных снегом.

Джулиана затрепетала от ужаса, замахала руками.

— Нет!

Он широко ухмыльнулся, сбросил плащ, снял камзол, расстелил на кровати холщовое полотенце.

— Ты должна мне верить.

— Ни за что!

Раймонд игриво сказал:

— Как, ты мне не веришь? Но ты должна мне доверять.

— Я не доверяю мужчинам, — сурово ответила Джулиана.

— Ничего, придется.

Он наклонился и стал быстро и ловко ее раздевать.

Джулиана пробовала сопротивляться, но он шлепнул ее ниже спины.

— Своим собакам я доверяю больше, чем тебе! — запротестовала она.

— Какая ты грубая, невоспитанная, — улыбнулся он. — Я желаю тебе добра, а ты меня оскорбляешь.

— Я знаю, ты хочешь устроить мне эту ужасную снежную ванну!

Джулиана сделала паузу, давая ему возможность опровергнуть это утверждение.

Но Раймонд молчал.

— Ни за что на свете, — шепотом взмолилась Джулиана.

Это не произвело на него ни малейшего впечатления. Да Джулиана на это и не надеялась. Она вспомнила, с каким удовольствием Раймонд натирался снегом. Он был похож на играющего ребенка. Снежная ванна была для него символом очищения, омовения души.

Джулиана вытянулась во весь рост, раскинула руки и великодушно сказала:

— Ладно, так и быть.

Но он никак не реагировал на душевную щедрость.

Продолжая раздевать ее, он пообещал:

— Тебе понравится.

Платье полетело в угол, башмаки — следом.

— Эту традицию мои предки привезли с Севера. Она очищает душу и тело.

Чулки Джулианы повисли на канделябре, похожие на некое причудливое украшение. Нижнюю рубашку Раймонд сунул под подушку, пояснив:

— Утром наденешь.

Он проворно разделся сам, и, глядя на его смуглое, мускулистое тело, Джулиана забыла свои опасения.

Он зачерпнул снег пригоршнями, и тут Джулиана снова затрепетала:

— Раймонд!

— Доверяй мне.

Ее обдало таким обжигающим холодом, что она завизжала. Раймонд высыпал ей на плечи целый сугроб. Джулиана хотела двинуть негодяя кулаком, но не попала, а он ловко перевернул ее на живот и принялся натирать ей снегом спину. Джулиана брыкалась, извивалась, ей удалось перевернуться обратно, но Раймонд воспользовался этим, чтобы насыпать снегу ей на грудь.

Джулиана задохнулась и больше не кричала. Воспользовавшись передышкой, Раймонд принялся натирать ей руки. Он что-то говорил, но она ничего не слышала. Ей казалось, что он содрал с нее кожу и трет снегом по сырому мясу. Когда он опустился перед ней на колени, Джулиана подумала, не лягнуть ли его ногой. Но сил не было.