Кристина Додд - Непокорная невеста

Она вырвалась из его объятий, словно они были для нее мучительны.

— Ничего ты не знаешь!

Кое-кто из спавших на полу слуг зашевелился, и Раймонд нетерпеливым жестом махнул рукой:

— Тогда расскажи, как было.

— Значит, ты задавал вопросы? Как твоя мамочка? — Она сердито закуталась в шаль.

Раймонд, стиснув зубы, молчал. Ее обвиняющий взгляд померк.

— Нет, я знаю, ты не стал бы задавать вопросы. Кто-то рассказал тебе…

— Это была ты.

Она встрепенулась:

— Не может быть! Я что, говорила во сне?

— Когда? Не больно-то много времени мы с тобой спали.

Раймонд взял ее за руку, погладил ладонь.

— Но ты все время намекала, а я собирал крохи. Сначала я решил, что ты завела себе какого-нибудь неподобающего любовника и тебя застигли на месте преступления. Потом, когда я увидел, как ты ударила Феликса, я понял: этой женщине приходилось драться и раньше.

— Ну и что такого? Учил же ты Марджери защищаться.

— Вот именно — учил. Женщины — существа настолько нежные, что их приходится учить постоять за себя. — Он обнял ее за талию. — А кто учил тебя?

— Никто.

— Вот именно. Значит, тебя научила жизнь. Когда сэр Джозеф запугивал тебя, грозил, я обо всем догадался.

— Сэр Джозеф, — с отвращением повторила она. — Это он тебе все рассказал.

— Нет, не он. — Он погладил ее по коротким волосам. — Я догадался вот по этому. Она замерла.

— Кто-то обрезал тебе волосы. Кто это был? — Джулиана смертельно побледнела. — Сэр Джозеф?

— Нет, — беззвучно прошептала она.

И тогда Раймонд догадался:

— Это сделал твой отец. Он хотел тебя опозорить.

На глазах у нее выступили слезы. Отчаянным шепотом Джулиана произнесла:

— Но меня не изнасиловали!

Раймонд испытующе смотрел на нее. Ее дрожащий подбородок был упрямо выпячен, кулаки сжаты.

— Я сражалась изо всех сил и сумела убежать, сохранив свою честь. Но разве кого-нибудь интересует правда? Куда важней злословие. Отец не поверил мне. Я рассказала ему все, как было, а он не поверил! Сказал, что я сама во всем виновата. Что я вела себя, как шлюха, — любила красиво одеваться, строила мужчинам глазки. И еще он сказал, что теперь я должна… должна выйти замуж.

— За Феликса?

Джулиана взорвалась:

— Так ты все-таки знаешь?!

— Не всё. Если бы я знал всю правду, Феликс отсюда живым бы не ушел.

— Не говори так! — в ужасе воскликнула она. — Он не стоит того, чтобы ради него взять на душу такой грех.

Раймонд чуть не рассмеялся:

— Ничего, такой грех мне Бог простил бы.

— С тем же успехом можно дуться на палку сэра Джозефа, когда старик пускает ее в ход.

— Значит, ты считаешь, что Феликса кто-то подговорил?

— Мой отец хотел, чтобы я стала его женой. А я отказалась.

— Твой отец, — недобро повторил Раймонд.

— Да, но он меня не заставлял. А ведь никто не осудил бы его, если бы он меня избил, посадил бы под замок. Но отец не сделал этого. Впрочем, он знал, что в этом случае ему придется взять все заботы по хозяйству на себя. Дети остались бы без присмотра, слуги бы ворчали, ему подавали бы подгоревший ужин, и жизнь его перестала бы быть такой удобной. Я затаила бы на него обиду, а отец не любил, когда привычный порядок жизни нарушался. Поэтому для него было бы гораздо легче и удобней… — Джулиана запнулась, держась рукой за ноющее сердце. — В общем, иногда мне кажется, что отец сам все это устроил…

Она глубоко вздохнула, боясь разрыдаться.

— Потом он говорил, что я могу спасти его и свою репутацию, только если выйду замуж.

— Репутацию твоего отца? — ядовито переспросил Раймонд, всей душой ненавидя того, кого уже не было в живых.

Так вот в чем источник ее горя! Доверие Джулианы к людям подорвало не насилие, не жестокость, а предательство отца. Точнее, предположение о его коварстве. Отец хотел, чтобы она вышла замуж за Феликса. Самый близкий человек не поверил Джулиане, предал ее, унизил, и это легло тяжким бременем на ее душу.

Но неужели отец устроил и ее похищение? Может быть, это он подговорил Феликса прибегнуть к насилию? Возможно ли такое? Это было бы слишком гнусно — так поступить с единственной дочерью, однако, судя по тому, что Раймонд слышал о покойном лорде Лофтсе, от этого человека можно было ожидать чего угодно.

— Да, он заботился о своей репутации! — горько воскликнула Джулиана. — Когда же я отказалась выходить за Феликса, он в наказание обрезал мне волосы кинжалом. Хотел, чтобы мой позор был у всех перед глазами.

Сердце Раймонда дрогнуло. Он понимал Джулиану гораздо лучше, чем она думала. Ведь ему тоже пришлось вынести тяжкие унижения, и если б не могучий инстинкт жизни, ему бы нипочем не выжить. Он предал свою религию, свое воспитание, свои принципы. Искренность Джулианы искушала его к откровенности. Он хотел тоже раскрыться перед ней, рассказать о своих грехах, но не смог. Ведь он — мужчина, и если проявит такую слабость, Джулиана сама начнет презирать его. Борясь с собой, Раймонд откинул волосы за уши и отвернулся к огню. Джулиана поневоле взглянула на его сверкающую золотую серьгу.

— Хочешь знать, почему я ее ношу? — спросил он.

Она медленно, почти боязливо дотронулась до золотого украшения.

— Такая уж была причуда у моего хозяина. Каждому рабу он прицеплял серьгу куху.

— Но она такая большая! Наверно, тебе было очень больно.

— Следы рабства всегда болезненны. А серьгу я оставил намеренно — это знак моего покаяния. — Он погладил ее по волосам. — Так что, сама видишь, твой отец не знал, что такое позор. Зато мы с тобой очень хорошо понимаем смысл этого слова.

Джулиана дотронулась до кончиков волос, словно отмеряя, насколько они отросли. Связь, соединявшая ее с Раймондом, стала еще крепче.

— После того как Феликс напал на меня, отец пригласил его в гости. Представляешь?

— Представляю. Но я не понимаю, почему ты до сих пор пускала его на порог.

— Феликс так и не понял, как гнусно он себя вел. Кроме того… — Она заколебалась. — Я боялась, была не уверена в себе. Думала, вдруг я и в самом деле сама во всем виновата. Слишком кокетничала с ним, делала авансы.

Чувство вины впилось в ее душу столь же прочно, как золотая серьга в его ухо.

— Чушь! — резко сказал Раймонд. — Даже не думай об этом. Больше этого болвана ты не увидишь. — Он крепко сжал кулаки. — По-моему, до Феликса дошло, что ему здесь не рады.

— Я не знаю, чем ты его так напугал. И мне все равно. Но спасибо, что ты изгнал его из моей жизни.

Она говорила едва слышно, но ее синие глаза светились благодарностью. Раймонд понял, что Джулиане рассказали о его стычке с Феликсом.

— Напугать этого червяка было нетрудно.

— Так все-таки, что ты с ним сделал? — оживилась Джулиана. — Как следует припугнул?