Мэрилайл Роджерс - Воспевая бурю

В последних словах Элис звенело страстное томление ее тоскующей души по любви, которой ей не дано изведать.

– Так для чего же ты говоришь мне о ней теперь, когда она умерла? – Ивейн уже почти догадывался и все же, не отводя от сестры при­стального взгляда, ждал ответа на свой вопрос. – Ее дети живы, – загадочно усмехнувшись, ответила Элис. – Одно дитя сейчас находится с человеком, которого ты хочешь освободить.

Ивейн прищурился, невидящим взглядом всматриваясь в пространство. В сознании его всплыло видение сестры: малышка на носу лодки, прикорнувшая на коленях у Адама. Но кто же другой? Он не решался задать вопрос, боясь по­верить, что и эта его догадка подтвердится.

Элис не в силах была дольше молчать:

– Наш племянник уже находится под твоим покровительством.

– Киэр?

Хотя это и прозвучало вопросом, все было ясно, и Элис даже не стала подтверждать оче­видное. К тому же, ей осталось сказать послед­нее, самое главное.

– В этом мальчике тоже заложены связи с природой, и он нуждается в твоей помощи, чтобы эти связи развивались правильно.

Ивейн успел уже полюбить мальчугана, так что даже обрадовался, узнав, что тот оказался его племянником. Жрец вспомнил, как, разговари­вая с крестьянином, сказал ему, что мальчик – сын его покойной сестры. Похоже, это было про­рочеством. Однако ему не так-то просто было привыкнуть к мысли о том, что не только Анья, но и Киэр обладает способностями, редкими у тех, в ком течет смешанная кровь. Где-то в глу­бине его сознания мелькнула мысль: вдруг тем­ное прошлое Элис вновь дало о себе знать, под­вигнув ее – может быть, бессознательно – ввести в заблуждение жреца, заставить его разорвать свои собственные могучие связи с приро­дой поступком, который поднял бы против него мо­гущественных духов стихии?

– Я должна была сказать тебе все это – и ты услышал.

Элис заметила недоверие, даже подозрение в глазах Ивейна и пожала плечами:

– Можешь верить моим предостережениям или нет – как угодно. – Подобрав веретено, она встала, пристально взглянула на Ивейна и до­бавила: – Спроси у своих спутников, как им удалось вырваться из темницы епископа.

– Разве не ты спасла их?

– Они хлопотали около тебя, когда я при­шла. Я только привела их сюда, в укрытие.

– Тогда кто же помешал нашим недругам?

Кто-то ударил его сзади по голове, и это не мог быть саксонец, который шея впереди. В те мгновения, когда сознание ненадолго вернулось к нему, друид отчетливо видел, что лежит на земле, под ногами врагов – их было двое… И тут чья-то неведомая рука отвела от него опасность. Но чья?

– Чья, в самом деле?

Брови Элис насмешливо приподнялись, еще выше, чем раньше у брата.

– Где Анья? – Звонкий, тревожный голо­сок Киэра разорвал тугую нить напряжения, про­тянувшуюся между сестрой и братом. Оба тотчас же повернулись к мальчику, застывшему в про­еме дверей.

Ивейн нахмурился:

– Разве вы не вместе пошли собирать хво­рост для очага?

– Вместе, но она мне сказала, чтобы я со­бирал у подножия холма, а сама поднялась вверх по склону. Мы должны были встретиться здесь, когда каждый наберет по вязанке. Я набрал.

Киэр показал на охапку хвороста, перевязан­ную камышовой веревкой Элис.

Чувствуя себя пригвожденным к месту двумя пронзительными синими взглядами, мальчик не­уверенно передернул плечами, пытаясь оправ­даться за то, что вернулся один.

– Я просто думал, что Анья закончит пер­вая. У нее и так уже полно было хвороста, когда она решила подняться на холм.

Жрец по-прежнему не отрывая от него при­стального взгляда, и Киэр, бросив вязанку у ни­зкого очага, повернулся к двери.

– Я пойду, поищу ее.

– Нет. – Ивейн проворно поднялся. – Я сам найду Аныо.

И он исчез, прежде чем кто-либо успел вы­молвить слово.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Наказав Киэру возвращаться без нее, Анья обрела возможность хоть немного побыть в оди­ночестве. Девушка шла сквозь мягкую, подни­мавшуюся от земли вечернюю дымку. Ивейн, по счастью, остался в пещере, погруженньш в глу­бокий целительный сон, а Киэр и Элис могли и без нее разжечь огонь в очаге и приготовить что-нибудь на ужин.

Анья шла куда глаза глядят, поднимаясь все выше и пробираясь сквозь кустарник. Сначала она еще слышала, как Нодди возится где-то по­близости, резвится, гоняясь за каким-то зверь­ком по высокой траве, но к тому времени, когда девушка добралась до вершины довольно-таки крутого холма, лисенка не стало слышно. Она брела не спеша, без цели и удивилась, неожи­данно увидев завесу из пышной, блестящей лис­твы и колючек, которая перегораживала тро­пинку. Завеса из остролиста напомнила Анье журчащий поток и лесную полянку, окруженную такой же колючей стеной, хотя и свитой из роз я плюща… При этих сладостных воспоминаниях о дивных минутах, проведенных в укрытии, за­думчивая улыбка тронула ее нежные губы.

Угасающий солнечный свет ласково коснул­ся золотистых кос девушки, уложенных вокруг головы, склонившейся в доверчивом созерцании. Спустя мгновение Анья сунула руку в мешочек, привязанный к поясу, и вынула драгоценный кристалл. Потерев его в ладонях, пока он не начал светиться – что с каждым разом получа­лось все легче, – Анья вознесла к небесам горячую мольбу. Не успела она повторить ее трижды, как луч белого сияющего кристалла, протянувшись, указал ей проход сквозь тернистую стену.

Анья прошла, обнаружив, что очутилась в саду, раскинувшемся по берегам неторопливого, спокойного ручейка. Бесчисленные цветы всех оттенков поднимались из высокой травы, звав­шей утомленную девушку отдохнуть. Колючие кусты по берегам ручейка тоже были усеяны цве­тами, блестевшими среди густой зелени. Девуш­ка почувствовала себя так уютно вдали от чужих любопытных глаз! Наконец-то она могла сделать то, о чем так долго мечтала.

Анья быстро скинула с себя платье и ни­жнюю рубашку. И то и другое давно уже пора было постирать; трудности усугублялись еще и тем, что ей не во что было переодеться. Отчасти она сама была виновата в этом. Конечно, вор по­хитил ее дорожный мешок с одеждой, но ведь потом она заметила котомку в углу сарая в аб­батстве Экли – однако в спешке, убегая, забыла прихватить ее с собой.

Там, где течение было быстрее, девушка опустилась на колени и тщательно прополоскала рубашку и платье. Выстиранную одежду она по­весила между ветвей остролиста так, чтобы та была повыше, и теплый ветерок, обвевая, сушил ее.

Теперь, когда Анья осталась нагая, она ре­шила, что это ей послужит достаточным оправ­данием, чтобы искупаться. Торопливые купания во время их стремительных переходов были, ко­нечно, приятны, но редки: Она принялась расп­летать золотистые косы; их игриво разметал тот же ласковый ветерок, что сушил влажные одея­ния, разнося вокруг нежное, упоительное благоухание. Тонкие пальцы распустили шелковистые локоны, и девушка погрузилась в освежающую прохладу прозрачной воды.