Мэй Макголдрик - С тобой мои мечты

— Правда? — Миллисент слегка отклонилась назад, почувствовав прикосновение восставшей плоти Лайона. Ее охватила сладкая дрожь предвкушения, а пальцы Эйтона уже скользили по животу, но Миллисент мгновенно схватила его за руку. — Сначала я хочу снять с тебя рубашку.

— Оставим это на потом, — прошептал он, мягко высвобождая руку и поглаживая нежную кожу ее живота. Когда Лайон коснулся маленького холмика меж бедер, Миллисент вздрогнула и подалась навстречу ему. — Думаю, мы еще не раз попробуем снять эту рубашку.

Глава 21

— Это довольно серьезные обвинения, — резко сказала старая графиня, окинув хмурым взглядом своего лекаря.

— Я никого не обвиняю, миледи, просто передаю то, что слышал. Сообщивший эти сведения не вызывает у меня сомнений. Это доктор Паркер. Я говорю вам об этом прежде всего потому, что забочусь о здоровье лорда Эйтона. Нельзя позволить, чтобы его светлость пал жертвой козней каких-то негодяев.

— Вы, кажется, сказали — негодяев? — Доктор Тейт сделал знак своему помощнику, и тот удалился, прихватив чемоданчик с инструментами. Старая графиня подозвала к себе горничную, прошептала ей на ухо какие-то распоряжения, и служанка выпорхнула из комнаты. — Когда вы в последний раз разговаривали с этим Паркером?

— Два дня назад.

— И что именно ему так не терпится сообщить насчет состояния моего сына?

Лекарь расправил тощие плечи.

— Он очень обеспокоен. Говоря откровенно, миледи, он боится, что вы в любую минуту можете получить самые прискорбные новости о его Светлости. Доктор Паркер полагает, что без необходимого лечения и регулярных осмотров опытных специалистов лорд Эйтон подвергает себя огромному риску. Возможно, что опасность угрожает даже его жизни.

— И он берет на себя смелость с уверенностью говорить об этом после одного-единственного визита в Хартфордшир?

— Опытный врач способен судить о таких вещах. Он знает наперед, как может измениться состояние его пациента.

Раздался стук в дверь. На пороге появился сэр Ричард.

— Войдите, Мейтленд. — Графиня знаком приказала служанке подложить ей под спину еще одну подушку. Устроившись поудобнее на своем ложе, она повернулась к доктору. — Не могли бы вы буквально в двух словах изложить все это сэру Ричарду?

Доктор Тейт отвесил чопорный поклон.

— Дело касается одной рабыни. Она обитает в новой резиденции лорда Эйтона, в Мелбери-Холле.

— Ваши сведения устарели, — перебила его графиня. — Женщина, о которой вы говорите, больше не рабыня. Она теперь свободна.

Прошу прощения, миледи. — Доктор Тейт снова повернулся к поверенному. — Я неожиданно наткнулся на весьма тревожные факты, касающиеся этой самой женщины. Ее подозревают в убийстве лекаря, которому она служила долгие годы. Вначале подумали, что он умер естественной смертью. Однако имеются основания утверждать, что здесь не обошлось без яда.

— И кто же ее подозревает? — оборвала доктора графиня.

— Ну, полагаю, семья пострадавшего. — Тейт нервно пригладил сюртук на своей тощей груди. — Представители официальных властей.

— Вы этого не знаете, — заключила графиня. — Верно?

— Миледи, я уверен, сэр Ричард подтвердит вам мои слова. Но даже если этим делом занимаются полицейские с Боу-стрит во главе с сэром Джоном Филдингом…

— Чего они на самом деле не делают, — насмешливо заметила графиня.

— Даже если они проводят расследование, такие вещи занимают много времени. — Доктор обернулся к Мейтленду, ища поддержки. — Примите во внимание серьезность обвинений, сэр. Если доктор Домби умер не своей смертью, значит, это рабыня своими дьявольскими зельями и снадобьями приблизила его кончину. Какое имеет значение, предъявлено ей официальное обвинение или нет?

— Значение имеет тот факт, что обвинение вполне может оказаться ложным, — невозмутимо возразил поверенный. — Жизнь этой женщины и без того трудна, а теперь ей приходится подвергаться клеветническим нападкам со стороны людей, занимающих высокое положение в обществе. Бывшая рабыня далеко не молода, у нее нет ни гроша за душой. Выражение «дьявольские зелья и снадобья» намекает на колдовство. Вы это хотели сказать?

— Я лишь хотел подчеркнуть, что эта африканка вполне могла убить своего хозяина. Вы должны вырвать своего сына из когтей этой коварной женщины, пока она не совершила еще одно убийство.

— Мой сын вовсе не в когтях у этой женщины.

— Вы заблуждаетесь, миледи. Совершенно ясно, что ваша невестка положила конец визитам доктора Паркера в Мелбери-Холл, чтобы развязать руки этой ужасной африканке.

— Так вы теперь обвиняете в преступлении молодую леди Эйтон? — поинтересовался Мейтленд.

Я лишь передаю вам то, что слышал, — огрызнулся Тейт, защищаясь. — В деревне Небуорт, что находится неподалеку, есть свидетели, которые готовы подтвердить, что чернокожая женщина считается великой знахаркой. В Мелбери-Холле рабыня заняла самую лучшую комнату во всей усадьбе. Говорят, эту женщину видели в лавке аптекаря в Сент-Олбансе. Невестка вашей светлости попала под действие злых чар этой колдуньи и настолько слепа, что…

— Достаточно, — сердито приказала вдовствующая графиня. — Я вижу, вы действуете, исходя из каких-то ложных представлений о верности своим собратьям, доктор Тейт, а вовсе не из преданности моей семье.

— Но ведь с некоторых пор я ваш доктор, миледи.

— Да, сэр, это правда. Но, возможно, этому пора положить конец. И чтобы вы поняли, как я отношусь к слухам о готовящемся злодействе, хочу сказать, что я им не верю. Я не считаю, что каждая старуха с морщинистым лицом и отвисшей губой, косоглазая или слишком бойкая на язык непременно должна быть ведьмой.

— Миледи…

— Возможно, потому, что это описание как нельзя лучше подходит ко мне самой. А теперь я прошу вас уйти, сэр, пока я окончательно не потеряла терпение. Проводите его, Мейтленд.

Беатрис Пеннингтон, вдовствующая графиня Эйтон, надменно вскинула голову и проводила лекаря презрительным взглядом. Тейт, бормоча извинения, испуганно попятился к двери, которую любезно открыл для него сэр Ричард. Отпустив служанок, старая графиня мрачно уставилась в окно.

Она не собиралась верить всей этой чепухе. В последнее время из Мелбери-Холла приходили хорошие новости. В получаемых ею отчетах говорилось, что Лайон постепенно поправляется. Впервые за долгие месяцы Беатрис перестала тревожиться за сына и начала надеяться на благополучный исход. Она даже позволила себе забыть о прошлом. Миллисент оказалась прекрасной партией для Лайона.

Тихонько постучав, сэр Ричард снова вошел в комнату. По тому, как устало поникли плечи поверенного, старая графиня догадалась, что у него плохие вести.