Бонни Вэнак - Сладкая месть

Джиллиан смотрела на лежащего с закрытыми глазами Грэма. Что же его так мучило?

Глава 18

Преисполненная решимости доказать Грэму, что она не будет ему в пустыне обузой, Джиллиан на следующее утро пошла к стаду верблюдов с большим деревянным подойником в руках, чтобы научиться доить верблюдиц.

Она уже привыкла к любопытным взглядам и перешептываниям окружающих и не обращала на них внимания. Неподалеку горел костер, на котором готовили пищу. Услышав странный шум, Джиллиан оглянулась и увидела, как один из воинов колдовал над чем-то в большой миске. Воздух наполнился восхитительным ароматом свежемолотого кофе.

Миновав последние шатры, Джиллиан застыла в восхищении при виде мирно пасущихся огромных дромадеров. Господи! Значит, сейчас ей надо выбрать себе верблюдицу и приступать? Или у кочевников был для этого особый ритуал?

Джиллиан обернулась на звук шагов и увидела Рамзеса, с любопытством смотревшего на нее. Казалось, он не сводил своих янтарных глаз с ее волос. Она смутилась.

– И которых из них доят? – спросила она, указывая на стадо.

Рамзес нахмурился и посмотрел на стадо животных, мирно пасущихся среди редкой травы, выбрал одного, внимательно его осмотрел и сказал:

– Попробуй подоить вот этого.

Она улыбнулась ему и поблагодарила по-арабски:

– Шукран.

– Не за что, – ответил он с улыбкой, глядя на верблюда, потом ушел, напевая что-то себе под нос.

Резкий запах, исходящий от верблюдов, заставил ее наморщить нос. Их надо было вымыть. Всех. Заглянув под брюхо животного, Джиллиан засомневалась. Ничего общего с коровой. Верблюд скорее напомнил ей лошадь. Джиллиан стиснула зубы и подошла поближе. Она пыталась проанализировать анатомию животного. Что-то было явно не так, но, с другой стороны, Рамзес сказал доить именно этого. Удерживая большой деревянный подойник ногой, она протянула руку к вымени.

Услышав сдержанные смешки и арабскую речь, Джиллиан замерла.

Несколько воинов насмешливо уставились ее. Она смутилась, но собрала волю в кулак. Им, должно быть, смешно наблюдать за англичанкой, которая учится доить верблюдицу. Она им докажет, что справится.

Джиллиан стиснула зубы и повернулась к верблюдице. Только она потянулась к вымени, как ее запястье перехватила смуглая рука. Подняв глаза, она увидела изумленного Грэма.

– Что это ты делаешь, Джиллиан?

– Ну ты же сказал, что мне надо научиться выживать в пустыне, поэтому я решила самостоятельно научиться доить верблюдов. Но я что-то не могу сообразить… за что тут доить.

– Ну естественно, это же верблюд, а не верблюдица. Джиллиан в ужасе уставилась на животное, понимая, что ее муж прав.

– Но его… э-э-э, его, хм-м… штука, я хотела сказать, она…

– Находится там, где у самки должно быть вымя, – подсказал он. – Так уж устроены верблюды.

Она помертвевшим взглядом посмотрела на пытающихся сохранить серьезность мужчин, среди которых появился и чуть не плачущий от смеха Рамзес.

Грэм ухмыльнулся:

– А, ну теперь понятно, почему он сказал, что мне надо срочно спасать жену и научить ее доить верблюдов. Он просто увидел в тебе хаваага – иноземку и разыграл тебя.

Хаваага. Она со своими рыжими волосами и бледной кожей была для них чужестранкой. Джиллиан сглотнула слезы. Здесь она была не на своем месте. Но никогда не ожидала, что будет чувствовать себя лишней рядом с мужем. Или что Грэм назовет ее иноземкой. Он-то сразу отбросил свою высокомерную отчужденность и смешался с племенем, как песчинка с дюной.

Все это означало, что она недостаточно сильна, чтобы пересечь пустыню. В конце концов, она была неловкой, бестолковой, слабой женщиной. Отец постоянно ей об этом говорил.

Джиллиан отдала подойник мужу и закусила губу, чтобы не расплакаться.

– Держи. Делай, что хочешь. Я передумала. Я не хочу с тобой ехать.

На лице Рамзеса отразилось удивление. Грэм молча смотрел на жену, держа в руках подойник.

Со всем возможным достоинством Джиллиан удалилась под шелест своих английских юбок. Зайдя в шатер, она сорвала с головы шляпку и закрыла лицо руками. Зря она сюда приехала. Сначала она вынудила мужа взять ее с собой, а теперь сожалела о своем поступке. Впервые в жизни Джиллиан пожалела о том, что она перестала быть незаметной. Эти белые юбки; эта кружевная блузка с изумрудного цвета лентами – все это не для нее. Джиллиан сняла с себя сначала блузку, потом юбку, открыла один из сундуков и достала из вороха своей одежды серое платье. Дрожащими пальцами она гладила неброскую ткань. Как это уныло, знакомо и безрадостно…

Неужели она и вправду хотела остаться серой тенью? Одетая в одну сорочку, Джиллиан приложила к себе платье и посмотрела в зеркало: здоровый румянец на загоревших щеках, шелковистые завитки рыжих волос обрамляют лицо. Грэм вытащил ее из привычного тихого убежища и вывел на свет. Теперь она уже не сможет стать незаметной. Ей не спрятаться от самой себя.

Она настолько глубоко погрузилась в свои мысли, что заметила присутствие Грэма только тогда, когда он вырвал у нее серое платье и бросил на пол. Она с недоумением уставилась в зеркало. Муж с подойником в руках синей тенью возвышался у нее за спиной.

– Самое место этому платью в огне. Я больше не позволю тебе за ним прятаться, Джиллиан.

Сжечь прошлое не выход. Джиллиан опять надела белую блузку и юбку, старательно избегая его взгляда.

– Я не справлюсь, Грэм, – говорила она через плечо. – Я не умею доить верблюдов, ориентироваться на местности и многое другое. Глупо было надеяться, что я справлюсь. Я останусь здесь, пока ты не вернешься. В пустыне я буду тебе только помехой. – При этих словах она почувствовала дикую боль в груди. Была ли она хоть где-нибудь на своем месте? – Хамсинские воины оказались правы. Я женщина. Глупая и неуклюжая, – сказала она, сглотнув комок, подступивший к горлу.

– Хамсинские воины никогда этого не говорили, Джилли, – возразил он с нежностью. – Это говорил твой отец. Здесь мужчины уважают женщин.

Джиллиан покачала головой:

– Ты же сам знаешь, что я не справлюсь.

Грэм изучающе посмотрел на ее отражение в зеркале и не произнес ни слова. Потом он взял ее за руку и вывел из шатра. Она неохотно шла за ним. Они миновали длинный ряд черных шатров, прошли мимо любопытных зевак, занимающихся своими делами, мимо женщин, пекущих хлеб в небольших глиняных печах.

Он шел решительными шагами и остановился только тогда, когда они дошли до стада верблюдов. Грэм подошел к одному из животных, отпустил руку жены и нежно потрепал верблюда по шее.

– Это Шеба. Она дает молоко. Видишь – четыре соска, – сказал он, указывая верблюдице под брюхо.