Бонни Вэнак - Сладкая месть

– Это Шеба. Она дает молоко. Видишь – четыре соска, – сказал он, указывая верблюдице под брюхо.

Верблюдица посмотрела на них большими влажными глазами и негромко фыркнула. Грэм обошел ее, держа в руках деревянный подойник.

– Смотри, как их доят. – С привычной легкостью удерживая подойник левой ногой, он взялся правой рукой за один из сосков Шебы. – Все так же, как у коров: сжимаешь и тянешь, стараясь попасть в подойник.

Показав, как это делается, он передал посудину Джиллиан.

– Я не смогу. Это невозможно.

– Тут нет ничего невозможного. Попробуй, – сказал он, подталкивая к ней подойник.

Часто моргая, она смотрела то на подойник, то на мужа. Он ободряюще ей кивнул. Джиллиан пожала плечами и робко подошла к верблюдице. Подняв левую ногу, она установила подойник на бедро, придерживая его левой рукой. Грэм стоял у нее за спиной и направлял ее пальцы.

Они вместе взялись за сосок. Джиллиан чувствовала что-то мягкое и теплое под своими пальцами. Под руководством Грэма она потянула. Белое молоко струёй потекло в деревянный подойник.

– А теперь попробуй сама. – Он отошел и стал наблюдать. Ее охватили сомнения. Но желание доказать, что она справится, было сильнее. Она взялась за вымя и осторожно потянула. Потекло теплое молоко. Обрадовавшись, она осторожно повернулась, чтобы не пролить его.

– Я знал, что у тебя получится. – В его взгляде читалось одобрение.

Они пили густое теплое молоко прямо из подойника. Грэм улыбнулся ей:

– У тебя усы от молока.

Не успела Джиллиан вытереть верхнюю губу, как он склонился и медленно слизнул с нее молоко. По ее телу прошла дрожь желания.

– Молоко полезно, – прошептал он. В его глазах тоже светилось желание.

Белоснежный верблюд положил голову ему на плечо.

Грэм засмеялся и потрепал животное по шее.

– Спокойно, Соломон. Неужели ты думаешь, что я про тебя забыл?

Верблюд опустил голову, и Грэм почесал его за ухом.

– Я принимал роды, когда родился Соломон.

– Роды! Так вот откуда ты знал, как принять ребенка у Бадры, – догадалась Джиллиан.

Он улыбнулся:

– Мои познания весьма поверхностны. Боюсь, из меня получилась плохая повивальная бабка.

– А я считаю, что ты был великолепен, – с нежностью сказала Джиллиан.

Он внимательно на нее посмотрел, потом погладил по щеке. Тихое покашливание нарушило очарование момента – это был Рамзес.

– Джиллиан, прости меня за то, что я тебя дразнил и доставил массу неприятных переживаний. Это была, ну, в общем, невинная шутка. – Хоть он и говорил официальным тоном, но выглядел очень смущенным.

Она смотрела на статного воина, гадая, зачем он это затеял.

– Ничего страшного. Я просто хотела научиться доить верблюдов.

– И научилась. Тебя научил муж. Это очень полезный навык… в пустыне. – Рамзес казался серьезным, но в его глазах плясали озорные искорки.

Джиллиан начала потихоньку понимать.

– Да, полезный. Я рада, что он меня научил. Но шутка оказалась неудачной, Рамзес. Интересно, все ли хаваага становятся объектами твоих шуточек?

– Как можно? Конечно, нет! Я люблю разыгрывать только прекрасных англичанок, – сказал он с очаровательной улыбкой.

Джиллиан сдержала смех. Теперь она поняла. Это Кэтрин поговорила с Рамзесом, и тот охотно исполнил ее просьбу: он не только заставил Грэма ревновать, но и устроил все так, чтобы он научил Джиллиан доить верблюдов.

– Боюсь даже представить себе, как вы обходитесь с дурнушками, – пробормотала она.

– Ах, с этими? – Он взмахнул рукой и весело улыбнулся. – Этих я просто варю в масле. Очень вкусно с верблюжьим молоком. М-м-м. Но вам нечего бояться, миледи. Вы слишком прекрасны.

Грэм кашлянул и отвел глаза. Кровь прилила к его щекам. Рамзес подмигнул. Джиллиан подмигнула ему в ответ.

– Не обращай на него внимания, Джиллиан. Он хулиган и бездельник, хотя жена и держит его на коротком поводке.

– Очень приятный поводок, надо сказать, – весело добавил Рамзес.

Он смотрел на нее с восхищением. Она забавлялась. Входя в роль, Джиллиан дотронулась до своих волос.

– Надеюсь, моя непокрытая голова не оскорбляет ваши чувства, Рамзес.

– Нет. Прошу прощения, что так пристально смотрю на ваши волосы. В жизни не видел волос такого цвета. Они могут сравниться лишь с пылающим египетским закатом. Интересно, если я до них дотронусь, я обожгусь?

Стоявший рядом Грэм явно забеспокоился.

– Рамзес… – начал было он.

– Можешь сам проверить, – перебила Джиллиан.

На лице Рамзеса был написан живейший интерес. Его пальцы скользнули по выбившемуся локону, поглаживая его, словно кошку.

– Настоящий огонь, – прошептал он. – Аль-Гариия. Такого цвета румянец появляется на щеках женщины, когда мужчина возбуждает в ней страсть…

Грэм кашлянул и шагнул вперед.

– Хватит, – сказал он резко и притянул ее к себе.

Она обернулась. Пронзительный взгляд Грэма будто говорил: «Она моя!»

Рамзес скривился в улыбке:

– Рад снова тебя видеть, Грэм, особенно с такой красавицей женой.

Грэм пронзил его ледяным взглядом, на который воин беспечно не обратил внимания. Рамзес отвесил изысканный поклон и направился восвояси.

– Какие странные слова, – сказала Джиллиан, пристально глядя вслед удаляющемуся воину. – А что такое аль-Гариия?

Грэм тоже не спускал глаз с уходившего Рамзеса. Челюсти его были плотно сжаты.

– Огонь.

Накануне отъезда Грэма Джабари устроил пир в честь своих английских гостей. Приглашенные сидели в шатре шейха на мягких подушках вокруг низкого стола, уставленного блюдами с жареной бараниной, рисом и лепешками. Рамзес и Джабари бросали на Джиллиан заинтересованные взгляды, а Кэтрин и Элизабет обменивались с ней понимающими улыбками – именно они соорудили для Джиллиан традиционный хамсинский костюм на сегодняшний вечер: в темно-синем куфтане до колен ей было не в пример удобнее и прохладнее, чем в облегающем английском платье. Под куфтаном на ней были надеты брюки и рубашка свободного покроя. Свои золотисто-рыжие волосы она по примеру новых подруг оставила распущенными.

Рамзес обмакнул кусок лепешки в соус и стал жевать, не отводя при этом глаз от волос Джиллиан.

– Рамзес, так пристально смотреть невежливо, – заметил Грэм с нотками раздражения в голосе.

У Рамзеса в глазах засветились озорные искорки.

– Я просто удивляюсь, ваша светлейшая светлость, насколько глубоко ваше доверие к нашему народу, раз вы решаете оставить с нами вашу красавицу жену, а сами уезжаете на несколько недель в пустыню.

Грэм едва слышно зарычал.

– Но вам не стоит опасаться. Я лично прослежу, чтобы с ней ничего не случилось. Она будет жить в нашем шатре.