Бонни Вэнак - Сладкая месть

– Это потому, что ты считаешь, что я не вынесу всех тягот пути? Или из-за моего отца? Он не причинит мне зла, Грэм. И никогда не причинял. Возьми меня с собой. Я буду тебе щитом.

Он криво улыбнулся. Щит, который спрячет от палящего солнца и поможет утаить мрак? Она сама не знает, о чем просит.

– Нет.

– Почему мой отец преследует тебя, Грэм?

– Он охотится за сокровищами, Джиллиан. У него есть карта, и он хочет сам найти сокровища.

Казалось, такой ответ ее удовлетворил.

– Тогда ты должен обязательно взять меня с собой в пустыню. Я смогу договориться с ним…

– Нет, – сказал Грэм с раздражением. – Я не возьму тебя с собой.

Он немного помолчал. Надо было сказать что-нибудь такое, что оттолкнуло бы ее.

– Я не хочу обременять себя женщиной. Прекратим этот пустой разговор. Просто укажи мне путь к сокровищу.

В ее огромных зеленых глазах стояли слезы.

– Отлично! Значит, я для тебя не более чем обуза. Я не хочу обременять тебя, Грэм. Я нарисую тебе карту.

Она убежала в шатер. Его пронзила боль. Если он пойдет за ней сейчас, то будет выглядеть дураком. Но еще большим дураком он будет, если не пойдет за ней.

Он пошел. В прохладной тени шатра Джиллиан сидела на толстом роскошном ковре, закрыв лицо руками. Ее плечи сотрясались от рыданий. Грэм встал рядом с ней на колени. Она сопротивлялась его объятиям. Но он был сильнее. В конце концов она поддалась, будто у нее не хватало сил бороться.

– Послушай, – сказал он дрожащим голосом. – Я хочу, чтобы ты осталась здесь, в безопасности. Потому что мне… не все равно.

– Слова. Это все просто слова. Ты меня не любишь.

Грэм обнял ее еще сильнее. Он боялся приблизить ее к себе, но еще больше боялся отпустить.

Она подняла голову и посмотрела на него влажными от слез изумрудными глазами.

– Если бы ты меня по-настоящему любил, ты сказал бы. Ты бы все мне открыл, Грэм.

Внутри у него будто натянулась какая-то струна. Он не хотел этой связи, но она возникла помимо его воли.

– Просто поверь мне, Джилли, – сказал он с нежностью. – Просто поверь, что я желаю тебе добра. Больше я ни о чем не прошу.

– А я прошу только о том, чтобы ты мне открылся. Полностью, – прошептала она. – Если не можешь сказать, то покажи, что ты чувствуешь.

Грэм не мог сказать ей то, чего она хотела. Он мог изъясняться только на языке тела. Он наклонился и поцеловал ее. Джиллиан обхватила руками его голову, срывая синий тюрбан, и погрузила руки в его волосы. Он с жадностью прильнул к ней, их тела переплелись, и они перекатились к белому коврику из овечьей шерсти, лежавшему у столика. Он почувствовал прикосновение грубой шерсти к коже. Возбуждение ушло, его место занял страх.

Сквозь ее серебристый смех послышалось его тяжелое испуганное дыхание. Запах грязных овечьих шкур, мучивший его каждую ночь. Тихий смех, эхом отдающийся в шатре… Голос ее отца: «Признайся, тебе ведь понравилось».

Он откатился от нее, тяжело дыша.

– Грэм?

Он вскочил, ноги его дрожали, желание сразу пропало.

– Я обещал Джабари и Рамзесу потренироваться с ними, – только и смог он произнести. И бросился вон из шатра, опасаясь, чтобы она не услышала, как бешено колотится его сердце.

Он схватил оружие и пристегнул его к поясу. В попытке вернуть себе самообладание он быстро шел по оазису мимо выпаса, вдыхая острый запах конского пота и слыша блеянье овец. Справившись с внутренней дрожью, он обошел груду камней и вышел к площадке для тренировок. Там обнаженные по пояс мужчины сосредоточенно отрабатывали фехтовальные приемы. Увидев среди тренирующихся Джабари и Рамзеса, он застыл в нерешительности.

Нет, он не мог к ним присоединиться. Он ведь не был настоящим воином. «Я не настоящий мужчина, – проносились мысли в голове. – Или все-таки?..» Тут его заметил и окликнул Рамзес. Грэм неохотно направился к друзьям. Он снял с себя биниш и рубашку и достал ятаган из ножен.

– Ну, готовься, сейчас я за тебя возьмусь, – сказал Рамзес по-английски. – Сейчас мы проверим, дружище Рашид, удалось ли англичанам превратить тебя в неженку.

Грэм поиграл бицепсами.

– Неженкой меня не назовешь, дружище. Ни в бою, ни где-то еще.

Джабари, отошедший в сторону, чтобы понаблюдать за поединком, одобрительно расхохотался. Грэм не сводил глаз с Рамзеса. Хотя тот и был ниже ростом, о его воинском мастерстве среди хамсинов ходили легенды. У шейха не могло бы быть охранника лучше.

С самого начала поединка Грэм ушел в оборону, чувствуя, как его уверенность в своих силах тает. Он мог наносить Рамзесу разве что мелкие уколы, а тот разошелся не на шутку. В янтарных глазах воина отразилось удивление.

– Я не хочу тебя поранить, – сказал Грэм сбивчиво.

– Ты мужчина или девчонка? – подначил его Рамзес. И тут Грэм словно с цепи сорвался. В словах воина он услышал отголосок прошлого. Он зарычал и яростно бросился вперед, обуреваемый желанием растоптать противника. На лице Рамзеса отразилось удивление, но он быстро собрался и стал мастерски защищаться. Но яростную атаку Грэма было непросто остановить. Внезапно раздался громкий крик, настолько громкий, что у Грэма даже в глазах помутилось.

– Рашид. Прекрати. Рашид!!!

Громкий повелительный голос шейха пробился сквозь красную пелену, стоявшую у него перед глазами. Грэм опустил ятаган. На его кончике была кровь. Красные капли стекали по мускулистой руке Рамзеса.

Грэму стало ужасно стыдно.

– Рамзес… я…

– Ты отлично дрался. Не думаю, что рискну еще раз назвать тебя девчонкой. – Рамзес шутил, но в его глазах застыл вопрос.

Скрывая свое замешательство за перекошенной улыбкой, Грэм кивнул:

– Надо же мне было тебе доказать, что я вовсе не мягкотелый англичанин.

Воин усмехнулся ему в ответ и перевязал рану куском шелка, оторванным от пояса.

– Не переживай ты так, Рашид, это всего лишь царапина.

– У него слишком прочная кожа, впрочем, как и голова, и ты не смог серьезно ему навредить, – добавил Джабари, но при этом тоже пристально и задумчиво посмотрел на Грэма.

Грэм кивнул в знак прощания, вытер свой ятаган, собрал одежду и ушел. Ему было невероятно стыдно. Он направился к уэду, где раньше всегда находил успокоение. Но сегодня он не почувствовал умиротворения. Грэм лег на горячий песок, уронил голову на руки и застонал.

«После всего, что произошло, меня не то что воином, мужчиной назвать нельзя».

Спустя примерно час после своего внезапного бегства муж Джиллиан вернулся. Голый по пояс, он ворвался в шатер, бросил биниш и рубашку на пол, снял с пояса ятаган и кинжал и аккуратно положил их на стол. Его могучая грудь блестела от пота.

– Хорошо потренировались? – неуверенно спросила она.