Сири Джеймс - Дракула, любовь моя

— Хорошо, полагаю, вы можете попробовать. — Он вздохнул. — В последнее время он не желает разговаривать со мной. Но ни при каких условиях я не оставлю вас наедине.

Доктор Сьюард отвел меня по коридору в палату пациента, которая располагалась этажом ниже, чем моя комната, на той же стороне здания.

— Подождите здесь, — приказал он, отпер дверь и проскользнул в палату.

Я услышала пару неразборчивых фраз. Вскоре доктор Сьюард вышел и с брезгливым выражением на лице закрыл дверь.

— Что случилось? — спросила я.

— Мистер Ренфилд весьма своеобразно готовится к приему гостей. Он только что проглотил свою коллекцию мух и пауков — несомненно, чтобы мы ее не украли.

Известие было неприятным, но вполне ожидаемым.

— Мне прекрасно известно о пристрастии мистера Ренфилда к зоофагии. В вашем дневнике об этом говорилось довольно подробно.

Доктор Сьюард неуверенно помедлил, будто молча решал, позволить нам поговорить или нет, наконец тяжело вздохнул и сказал:

— Хорошо. Но не обманывайтесь его мирным настроением. Ему нельзя доверять.

Доктор Сьюард первым вошел в маленькую, бедно обставленную комнату. Мистер Ренфилд оказался мужчиной среднего роста, с широкими плечами и мертвенно-бледным лицом. Он сидел на краю кровати в зловещей позе. Голова его была опущена, но веки подняты, глаза настороженно смотрели на меня. От его мрачного пронзительного взгляда у меня мурашки побежали по спине.

Доктор Сьюард стоял рядом с ним, словно собирался схватить безумца, едва тот бросится на меня. Я набралась храбрости, протянула руку и подошла к пациенту вежливо и непринужденно. Во всяком случае, мне хотелось на это надеяться.

— Добрый вечер, мистер Ренфилд. Доктор Сьюард много рассказывал о вас.

Мистер Ренфилд ответил не сразу, внимательно разглядывая меня. Наконец он поднял брови, и на лице его мелькнуло любопытство.

— Разве вы та девушка, на которой доктор хотел жениться? Нет… Наверняка не та, ведь она умерла.

Доктор Сьюард, похоже, был поражен подобным заявлением.

— Нет! — Я улыбнулась. — У меня есть собственный муж, за которого я вышла до того, как впервые увидела доктора Сьюарда. Меня зовут миссис Харкер. Я приехала в гости к доктору Сьюарду.

Врач быстро спросил:

— С чего вы взяли, что я собирался жениться?

Мистер Ренфилд презрительно фыркнул:

— Что за ослиный вопрос! — Когда он снова повернулся ко мне, его манеры внезапно, подобно дуновению ветерка, переменились, а тон стал любезным и уважительным: — Миссис Харкер, все, что касается такого славного и уважаемого человека, как наш хозяин, представляет огромный интерес для нашей маленькой общины.

Он добавил, что доктора Сьюарда любят не только домочадцы и друзья, но и пациенты, несмотря на свое шаткое умственное равновесие или, возможно, именно благодаря ему. Затем этот человек высказал несколько пространных, ученых, поистине философских суждений о своих соседях по лечебнице и состоянии мира, в котором мы живем.

Я ожидала от мистера Ренфилда чего угодно, но не этого. Его речь и манеры настолько подобали лощеному джентльмену, что любой наблюдатель счел бы его совершенно здоровым. Невозможно было поверить, что он пожирал пауков и мух всего за пять минут до того, как я вошла в комнату. Доктор Сьюард казался не менее изумленным. Он молча стоял и смотрел на меня, как на обладательницу редкого дара или силы.

— Если пациенты любят доктора Сьюарда, значит, на то есть веские причины, — заметила я. — Ведь он весьма добрый и заботливый человек, для которого нет ничего дороже их благополучия.

— Полагаю, это верно лишь для других, — отрезал мистер Ренфилд. — Доктор не любит меня и встал на моем пути.

— Как именно? — спросила я.

— Он считает, что я нахожусь во власти странного суеверия, и, возможно, прав. Я считаю, что, поглощая множество живых существ, пусть даже находящихся в самом низу шкалы творения, можно продлить жизнь до бесконечности. Я верил в это так сильно, что даже попытался убить человека, чтобы укрепить свои жизненные силы, выпив его кровь, — руководствуясь, разумеется, цитатой из Писания: «Ибо душа всякого тела есть кровь его».[16] Впрочем, торговец очередной панацеей, а именно «Всемирно известным очистителем крови Кларка», превратил этот трюизм в рекламный лозунг, чем опошлил его до невозможности. Вы согласны со мной?

Я была знакома с препаратом, о котором он говорил, и все еще зачарована благородными и здравыми манерами этого человека, поэтому кивнула. Содержание его рассуждений, однако, говорило о помешательстве, и я надеялась воспользоваться этим в полной мере.

— Мистер Ренфилд, вы сказали, что доктор Сьюард встал у вас на пути. Вы имеете в виду те случаи, когда пытались сбежать из этого заведения, а он вернул вас?

— Да, как и то, что он не дает мне кошку.

Памятуя о склонности пациента пожирать живых существ, я пропустила это гадкое замечание мимо ушей и продолжила:

— Насколько я понимаю, вы забрались на соседний участок. Скажите, зачем вы это сделали?

Он помедлил и ответил:

— Я искал повелителя.

— Кто это?

В его голос закрался страх:

— Я не знаю имени, никогда не видел его, только чувствую присутствие. Он приходит и уходит.

— Как вы это ощущаете, откуда знаете, когда появляется повелитель?

— Я не хочу об этом говорить. — Мистер Ренфилд внезапно встревожился и расстроился. — Хватит! Теперь я думаю, что напрасно позволил повелителю узнать, где нахожусь. Я не знаю. Не знаю!

— Почему вы называете его повелителем?

Мистер Ренфилд в ажитации уставился на меня и спросил:

— Почему вы задаете мне эти вопросы? Именно вы? Вы знаете повелителя лучше меня!

— Кто?.. — удивленно переспросила я. — Но я совсем его не знаю.

— Нет, знаете! Вы знаете его, миссис Харкер. Знаете! Знаете!

— Хватит, довольно! Разговор закончен, — вмешался доктор Сьюард, взял меня за руку и подвел к двери.

— До свидания, мистер Ренфилд, — попрощалась я.

— До свидания.

Когда за мной захлопнулась дверь, я услышала необъяснимый крик:

— Молю Господа, чтобы мне не довелось больше видеть ваше лицо! Пусть Бог благословит и защитит вас.

Встреча с мистером Ренфилдом смутила и встревожила меня. Казалось, пациент действительно странным образом связан с существом, которого называл повелителем, даже если и не сознает этого. Помянутый господин может быть только графом Дракулой. Однако я была крайне озадачена заявлением больного о том, что знакома с повелителем. Он имел в виду, что я знаю графа, потому что так много выяснила о нем в последние дни, или говорил о том единственном случае, когда мы с Дракулой встретились на Пикадилли?