Бетти Лаймен-Рисивер - Изгнание

Вскочив, Кларк подбежал к письменному столу, зашуршал стопкой бумаг.

— Да, черт подери! Бун уже давно стал легендой… ничего не скажешь. Но при всех его достоинствах он отличается какой-то инертностью: ведь он даже не помышлял о возведении надежных ворот в форте, пока не объявились дикари и не умыкнули его собственную дочь!

— Дэниэл немного своеволен, — согласился с ним Роман. — Но он же доставил обратно в форт всех девочек, и дикари не причинили им никакого вреда!

— Да… — сказал Кларк. — Ему повезло — на этот раз. — Он отыскал нужную бумагу и, вооружившись пером, окунул его в чернильницу. Перо замерло над верхней частью белого листа, он внимательно взглянул на Романа: — Насколько я понял, ты отказываешься.

— Совершенно верно.

Кларк, кивнув, подписал бумагу, посыпал мокрые чернила песком.

— Вот, возьми, — протянул он ее Роману. — Здесь задание для него. И скажи ему… обязательно скажи, что я ему полностью доверяю.

Роман, соскочив с седла, опустился на колени перед маленьким ручейком. Разбив по краям тонкую корочку льда, он ждал, пока лошадь утолит жажду.

Бутылка с персиковым бренди для Китти и Каллена была спрятана в седельной сумке. Назначение Дэниэла капитаном полиции округа Кентукки и командующим форта Бунсборо лежало там же, и Роману вдруг вспомнились колебания Кларка, когда он вручал ему этот документ.

«Джордж не понимает Дэниэла, — убеждал себя Роман, — как и горстка тех, кто постоянно критикует Буна». Все они не видят в нем главного: несмотря на белую кожу и голубые глаза, Дэниэл во многом такой же индеец, как Аттакулла или Маисовый Стебель… Даже Ребекка иногда подковыривала его в этом! «Отправлялся бы ты в лесные дебри, Дэниэл Бун, выслеживать своих размалеванных язычников, этих жутких дикарей, — все лучше, чем безвылазно дома торчать!» — часто язвила она мужа в присутствии Романа. И была права.

Если он и проявил легкомыслие при возведении ворот в форте, то только потому, что не видел большого прока ни в частоколах, ни в массивных воротах: он, увы, как и любой индеец, никогда не чувствовал себя в полной безопасности внутри крепких стен — ему казалось, что здесь он находится в заточении. Но когда поблизости появлялись индейцы — не было человека более смелого! Джордж вскоре сам в этом убедится. Таких, как Дэниэл, им сейчас остро не хватает.

Взобравшись снова в седло, Роман проехал несколько миль вдоль ручья до горного хребта. Спрятав гнедую в зарослях кедрача, он перебрался через ручей, ловко перепрыгивая с камня на камень, и поднялся на крутой склон. Ноги скользили, и ему приходилось все время хвататься за деревца и нижние ветки толстых стволов.

Осторожно добравшись до вершины, он опустился на землю, чтобы немного отдохнуть и оглядеться. Справа от него ровная местность постепенно переходила в холмы, на которых зима повсюду разбросала коричневые и охряные пятна. Слева деревья плотнее прижимались друг к другу и маячили словно мачты над высоким плато. Он уже хотел встать, чтобы как следует все рассмотреть, как вдруг услышал ржание лошади.

Спускаться с холма было поздно. Роман торопливо нырнул в густые заросли, бросившись на толстую подстилку из прелых листьев. Сжимая ружье, он надеялся только на то, что хруст валежника под ногами его не выдал. Совсем близко, метрах в двадцати, он увидел шесть индейских пони со всадниками.

Вдруг прямо перед проводником из непроглядной чащи вынырнул громадный ярко-красный, почти пунцовый индюк с распущенными перьями. Шоуни, сначала вздрогнув от неожиданности, дружно рассмеялись, подталкивая друг друга. Лошади их остановились и пугливо закружились на месте. Один из индейцев, бросившись за большой птицей, выстрелил ей вдогонку, ранил, и та неуклюже заковыляла назад, в чашу. Молодой воин, свесившись с седла, на ходу подхватил дергающегося индюка и, высоко подняв его над головой, издал победный клич.

Все внимание Романа сосредоточилось на всаднике-проводнике. Когда индеец положил ружье на колени и выбросил вперед руку, из-под его накидки из меха выдры показался привязанный к поясу скальп. Романа затошнило. Судя по всему, они содрали его только что: Роман видел длинные спутанные черные волосы и свежие капли крови на чулках воина.

Кто же жил здесь из переселенцев? Весной прошлого года два парня засеяли тут участки маисом, но потом сильно перепугались и сочли за благо вернуться на восток… Вдруг его осенило: да это же Амос Уолтер! У него здесь хижина, окнами выходящая на реку, — так хорошо замаскированная, что ее практически невозможно найти, если не знать к ней дороги.

Роман сильнее вжался в землю. От тепла его тела морозные ледяные кристаллики в листве начали таять, и одежда на нем отсырела. Через секунду индеец снова выбросил вперед руку, давая новый сигнал, и отряд направился в сторону ручья.

Когда они скрылись из виду, Роман вывел лошадь из укрытия и поскакал к хижине Амоса. По дороге он вспоминал, когда в последний раз гостил у Уолтера.

Хижина Амоса притаилась в полукружье меловых утесов, и до нее можно было добраться только по крутым заросшим тропинкам. Полуспрятанная за вязами, дубами и кедрами, она возвышалась над богатой камышом долиной внизу. Роман подъехал к хижине с тыла и, осторожно посылая гнедого вперед, за густыми зарослями куманики с облегчением заметил тонкую струйку дыма, поднимавшуюся над крышей. Все казалось обычным при быстро угасающем свете зимнего дня. Он тихо фыркнул: сейчас Амос наверняка сидит вытянув ноги возле камина, а рядом — под рукой — стоит его злой самогон…

Не дав лошади пройти и двух шагов, он вдруг резко натянул поводья и стал напряженно вглядываться в сторону хижины: что-то здесь все-таки не так… Струйка дыма, которая, как ему показалось, вилась над крышей хижины, на самом деле курилась с другого места — откуда-то перед домом. Ветер просто изогнул ее, направив к крыше…

Сжав покрепче ружье, Роман соскочил с седла и, чувствуя в ногах удивительную легкость, крадучись двинулся к стене дома. Теперь он уже видел огонь: костер пылал перед хижиной, он почти выгорел, и дым лениво поднимался в холодном воздухе. В голову Романа вдруг пришла ужасная мысль… Он покосился на кострище, но не разглядел там ничего, что напоминало бы тело человека.

Взяв ружье на изготовку, он выскочил из-за мелового уступа, внимательно всматриваясь в цепочку деревьев. Потом снова зашел в укрытие и встал, широко расставив ноги, перед хижиной.

Роман напряженно вгляделся вперед — и в горле у него опять появилась противная жгучая горечь. Ворона на белесой ветке насмешливо каркнула над его головой. Через минуту он убедился, что перед ним Амос… Сухопарое голое тело было привязано к расщепленному дереву со сломанной верхушкой рядом с хижиной. Да, ошибки быть не могло — перед ним лесник…