Джейн Фэйзер - Порочные привычки мужа

— Что, скажи на милость, все это значит, Фрэнни? — спросил Гревилл, опускаясь рядом с девочкой на колено.

Фрэнни всхлипнула и вытерла нос рукой.

— Я хотела взять Лиру погулять в тот парк… мама обещала, что я сегодня могу… а они мне не разрешили. Дейзи боится Лиру. — Ее голосок делался все пронзительнее.

Дейзи сказала:

— Простите, сэр Гревилл, но миледи ничего не говорила мне про то, чтобы взять собаку на прогулку в парк.

— Фрэнни, довольно, — строго произнес Гревилл, потому что по лицу девочки снова потекли слезы, а рот широко открылся — Фрэнни опять готовилась заорать. — Дейзи знает, что Лиру разрешается брать с собой, только двоим — мне или твоей маме.

— Мамы здесь нет, — запротестовала Фрэнни. — И она обещала. Она обещала, а обещания нарушать нельзя, она сама так говорит!

— Я уверен, что у нее есть на это причины, — сказал Гревилл. — Если ты спокойно подождешь десять минут, Фрэнни, я сам отведу тебя и Лиру на прогулку в парк.

Фрэнни икнула и кивнула. Гревилл пошел в библиотеку. Она потопала следом и уселась на низкую кушетку, глядя, как он просматривает дневную почту.

— Ладно, сейчас пойдем.

Он прицепил поводок к ошейнику Лиры и крепко взял Фрэнни за руку, выходя из дома. Аурелия не сообщила, куда идет, но наверняка она не пешком и не верхом, так как Лира осталась дома. Однако на нее это непохоже — нарушить данное дочери обещание.

Пока они шли в сторону Гросвенор-парка, Гревилл небрежно поглядывал то в одну, то в другую сторону улицы. Мужчина, убиравший листья из канавы, почесал нос, когда Гревилл с девочкой проходили мимо. Гревилл коротко кивнул, здороваясь с человеком, присланным из министерства, чтобы присматривать за домом. Он не чувствовал ни малейшего присутствия другого, куда более зловещего наблюдателя, но все равно оставался настороже, а Лира, которая, как всегда, вела себя прекрасно, спокойно шла рядом, и только высоко поднятая голова и настороженные уши давали знать, что она тоже бдит.

— Ворота вон там! — дернула Гревилла за рукав Фрэнни, когда они перешли через дорогу и подошли к большому огороженному скверу, расположенному в центре площади. Фрэнни вырвала руку и забралась на нижнюю перекладину ограды, чтобы открыть щеколду. — Она гораздо больше, чем та, где мы играли раньше… в старом доме, — сообщила девочка, катаясь на открывшейся калитке.

— Да, парк на Кавендиш-сквер гораздо меньше, — согласился Гревилл, терпеливо дожидаясь, пока Фрэнни накатается и спрыгнет. Он закрыл калитку, отстегнул поводок и пошел вслед за девочкой и собакой, помчавшимися к поросшей травой лужайке в середине парка. Фрэнни восторженно скакала и распевала во весь голос, совсем позабыв о неистовой истерике, случившейся с ней полчаса назад.

Гревилла удивляло, что у такой спокойной, уравновешенной женщины, как Аурелия, выросла столь необузданная дочь. Фредерик тоже не проявлял признаков неуравновешенности. Он принимал события по мере их возникновения и управлялся с любой ситуацией с хладнокровным практицизмом. Смог бы он понять свою маленькую дочь, чью жизнь либо заливало тропическое солнце, либо сотрясали зимние бури?

Гревилл остановился на лужайке и стоял там, глядя, как Фрэнни и Лира гоняются друг за другом и кувыркаются в траве, причем огромный пес играет радостно, как маленький щенок, но с большой осторожностью, стараясь не сбить ребенка с ног.

Первое ощущение, что за ними наблюдают, возникло как обычно. В грудь стукнулось возбуждение, сменившись глубоким спокойствием. Гревилл ласково улыбнулся, глядя на играющих ребенка и собаку, небрежно оглянулся, подобрал палочку и бросил ее Лире. Собака прыгнула. Гревилл направился к Фрэнни, шаря вокруг взглядом, и заметил мужчину. Тот стоял на гравийной дорожке, огибавшей лужайку.

Высокий, хорошо одетый бородатый джентльмен. Черные, глубоко посаженные глаза, худое, ястребиное, угловатое лицо. Он постоял еще мгновение и неторопливо пошел дальше.

Гревилл особым образом свистнул. Лира моментально примчалась обратно и легла на траву рядом с Фрэнни.

— Что, уже пора уходить? Я еще не хочу, — захныкала Фрэнни, когда Гревилл подошел к ней.

— Скоро стемнеет, — ответил он, не собираясь потакать ребенку, и прицепил поводок к ошейнику Лиры. — Пойдем. — Гревилл властно протянул руку Фрэнни. Та неохотно взяла его за руку, но протестовать не стала.

По дороге домой девочка, как всегда, весело щебетала. Гревилл очень быстро сообразил, что ей можно и не отвечать — Фрэнни продолжала болтать, забрасывая его вопросами, на которые, похоже, и не ждала ответов, так что он мог погрузиться в собственные мысли.

Васкес наблюдал за Фрэнни не случайно.

Глава 18

Аурелия вернулась домой как раз перед тем, как пришел Гревилл с Фрэнни и Лирой.

— О, вот вы где! Дейзи сказала, вы пошли в парк. — Аурелия выглядела удивленной. Бросив на Гревилла вопросительный взгляд, она наклонилась, чтобы поцеловать дочь.

— Ты говорила, что отведешь меня в парк с Лирой! — обиженно заявила Фрэнни.

Аурелия нахмурилась.

— Не сегодня, милая моя. Я сказала, что мы пойдем туда завтра.

— Ну, мне бы хотелось, чтобы ты выражалась яснее, — заметил Гревилл, отстегивая собачий поводок. — Тогда я избежал бы сцены, которую сегодня наблюдал.

Аурелия озадаченно посмотрела на него:

— Что ты имеешь в виду?

— Поговорим об этом позже, — ответил Гревилл, поворачивая в сторону гостиной.

— Пойдем наверх к Дейзи. — Аурелия взяла Фрэнни за руку. — Заодно расскажешь мне, что ты тут устроила.

Через полчаса, выслушав полный отчет от Дейзи, Аурелия спустилась вниз. Гревилла она нашла в гостиной. Тот пил мадеру и читал «Газетт».

— Прошу прощения, что ты оказался втянутым в один из припадков Фрэнни, — сказала она, наливая себе херес. — Мне кажется, она уже перерастает их, но время от времени такое все же случается. У тебя большой опыт?

— На самом деле вообще никакого. Аурелия удивленно склонила голову набок.

— Значит, это у тебя от природы. — Она помолчала и, не услышав ответа, продолжила: — Разумеется, ты был единственным ребенком в семье.

— Да, — коротко согласился он. Аурелия настойчиво продолжала:

— Иногда я беспокоюсь из-за того, что Фрэнни — единственный ребенок. Тебе хотелось бы иметь братьев или сестер?

Гревилл пожал плечами.

— Понятия не имею. У меня, их не было, и мне кажется, что я вообще никогда об этом не задумывался.

— Расскажи мне о своей матери, — потребовала она. Ты очень мало говоришь о ней.

— Не о чем говорить, — коротко ответил Гревилл, не отрывая взгляда от «Газетт».