Жюли Галан - Красавица и пират

– Вы говорите с таким знанием, словно являетесь евнухом при его гареме… – никак не мог успокоиться Волчье Солнышко.

– Я являюсь посланцем шейха и привык исполнять поручения на совесть! – отрезал Рыжий. – Так принято в тех местах, где я живу. А теперь ваша очередь, госпожа Жанна, скажите мне, как вы себя чувствуете?

– Я никак себя не чувствую, – кисло заявила Жанна.

– Ну, если в сладкие слова любви от госпожи Нарджис я еще могу поверить, – глядя в потолок, заявил Волчье Солнышко, – то какими клещами выдирал их ваш господин из госпожи Жанны, крайне интересно?!

– Господин шейх недаром обладает гаремом со множеством прелестниц, – безмятежно сообщил Рыжий, – он может заставить плавиться от любви любую, самую холодную красавицу.

– Так! – внезапно сказал Волчье Солнышка – вынужден вас огорчить, но аудиенция закончена. Вы убедились, что хотя дамы чувствуют себя и не совсем хорошо, но пострадали они не сильно.

– Как скажете! – улыбнулся Рыжий. – А у вас тут мило. Убранство как в турецкой бане. Очень живописно, очень…

Уничтожив несколькими фразами все старания виконта придать «Малой Ливии» настоящий восточный шик и отплатив за все колкости, Рыжий удалился.

Виконт остался. Он присел на край возвышения, вытянул ноги и спросил:

– Мои прелестные гурии, вы видели этого человека раньше?

– Мельком… – осторожно сказала Жаккетта, стараясь разместиться так, чтобы между ней и Волчьим Солнышком возвышалась гряда подушек.

– И чем же он занимался?

– Он выполнял очень ответственные поручения шейха, – сказала практически правду Жаккетта.

– То есть ваш господин пользуется его услугами в важных делах, несмотря на то, что он христианин. Странно…

Волчье Солнышко нашел себе достойное развлечение. Обнажив кинжал, он втыкал его в ближайшую подушку, слушал треск пропарываемой ткани и с интересом разглядывал сочащиеся пером и пухом раны.

– Шейх пользовался услугами людей многих вер и народов, – как можно спокойнее сказала Жаккетта. – Господин, можно попросить вас, чтобы окна открыли. Как в склепе, ей-богу!

– Вы упорно не любите ночь! – Виконт погрузил кинжал в чрево подушки.

Жаккетта на всякий случай отодвинулась подальше, но упрямо заявила:

– Да, мы не любим ночь, а что в этом преступного? Мы к солнышку тянемся…

Нехорошая мысль, даже не мысль, мыслишка промелькнула у нее, что, пожалуй, не стоило бы перечить виконту, старательно дырявящему холодным оружием постельные принадлежности. Не поменял бы он предмет, на котором упражняется… Но, с другой стороны, ему только волю дай, на шею сядет и ножки свесит. Эх, не припрятано поблизости какого-либо оружия, и подсвечники далеко. Подносом разве огреть…

– Разрешите, мы вернемся в свои покои, там теплее, – упрямо сказала Жаккетта.

Волчье Солнышко распотрошил подушку, и это его немного успокоило. К облегчению девиц, он вложил кинжал в ножны и миролюбиво сказал:

– Конечно, возвращайтесь. Восстанавливайте силы, мои птички. Пока я – ваш шейх и вы мне нужны целыми и здоровыми.

Жанну и Жаккетту словно ветром сдуло. Ведь рядом с Волчьим Солнышком никогда нельзя сказать, удастся ли сохранить целостность и здоровье в полном объеме.

Глава XXVIII

Ночью в окне опять появился Рыжий и вызвал Жаккетту в покои Жанны на военный совет. Общаться с ней в комнате с одеялом вместо двери он не стал.

– Ну, что скажете, ненаглядные мои? – спросил Рыжий.

– А что мы должны говорить? – удивилась Жанна. – Это мы ждем рассказа.

– Да, давай-ка, рассказывай, – подтвердила Жаккетта. – Ты как в Шатолу очутился?

– Разве я не сказал при расставании, маленькая, что встреча неизбежна?

Рыжий без церемоний скинул обувь, забрался на постель и сгреб все подушки себе под спину.

Жанна и Жаккетта сидели в изножье ложа – Жаккетта в повседневном восточном костюме, Жанна в рубашке до пят, – подтянув коленки к подбородку.

– Главное теперь мы будем неразлучны, и я буду поблизости, если даже ваш любезный хозяин вытурит меня отсюда, – заявил Рыжий. – А вообще-то я рвался предупредить тебя, красавица Нарджис, что не стоит брать в защитницы святую Варвару.

– Почему? – удивилась Жаккетта.

– Потому что она покровительствует воякам, сама понимаешь, твои горести ее не вдохновят. Для солдата подвернувшаяся женщина – законная радость, так что святая Варвара не стала бы ради тебя лишать своих ребятишек удовольствия. А какой святой ты сейчас молишься?

– Никакой… – удивленно сказала Жаккетта. Она только сейчас осознала, что уже достаточно давно перестала молить святых оградить ее от приставаний мужчин.

– Почему?

Жаккетта задумалась.

– Так я теперь дама, – сказала она. – Во всяком случае, выделываюсь под даму по приказу госпожи Жанны. А к даме так просто не пристанешь, вот помощь святой и не требуется.

– Ну-ну… – только и заметил Рыжий.

– Скажите же, господин Жан, как вы узнали, что мы в руках безумца? – спросила Жанна.

– Да очень просто. Я двигался вашим же путем. Видите ли, когда я уладил свои дела на Кипре, то решил прокатиться до Родоса, тем более мне все равно надо было в ту сторону:. узнать, как добралась «Козочка» до места назначения и где теперь деньги, из которых определенная доля принадлежит и мне.

Увы, выяснилось, что даже наше бегство с ее борта не спасло положения. Охотники догнали бедное судно, и тогда мой друг капитан сделал красивый жест, какого никогда бы в жизни не совершил, если бы не обстоятельства. Он аккуратно вытрусил все мешки с ценностями прямо в море с кормы «Козочки». На виду у преследователей… Представляю, с каким плеском шлепались золотые монеты в воду! Я им восхищаюсь, особенно когда вспомню, каких усилий нам стоило эти средства собрать. Но этим он спас жизнь и себе, и своей команде и сохранил свое судно.

– Как, вы хотите сказать, что те, кто гнался за ним, когда увидели все это, развернулись и поплыли обратно на Джербу? – воскликнула Жанна. – Да быть того не может! Они бы потопили корабль только из чувства мести!

– Госпожа Жанна, не будьте ребенком! – воскликнул Рыжий. – Все мы в том деле, куда случайно затянуло и вас, – и кто убегал и кто догонял – одна компания. Какой, извините, смысл штурмовать «Козочку», нарываясь на неприятности, если там пусто? Месть слишком дорогое удовольствие для бедных пиратов, они выходят на промысел не ради высоких идей, а ради прибыли. И рискуют только тогда, когда это оправдано грядущими барышами. Здесь было чистое дело, никто ни к кому личных претензий не имел. Поскольку вас он за борт не бросил, – а если бы вы присутствовали на корабле, бросил бы обязательно, и значительно раньше денег, – преследователи убедились, что «Козочка» чиста, как корзинка с рукоделием, а у команды остался самый ценный в мире капитал – их жизни, и оборонять они это добро будут не на шутку. Так что три капитана помахали друг другу и разошли.