Сьюзен Джонсон - Греховный соблазн

— В следующий раз я помогу.

— Да, знаю.

Он нежно поцеловал ее под сверкающими звездами и огромным ночным небом.

— Не разбуди их, когда мы войдем в дом.

У Кристины в глазах блестели слезы, когда Макс опустил ее на пол в крошечной гостиной.

— Не плачь, или я сам заплачу, — пропищал он, скорчив уморительную гримасу, чтобы заставить ее посмеяться.

Она действительно засмеялась, и ему сразу стало легче, потому что он не мог думать о том, чтобы отправить ее обратно в величественный дворец, где бедняжку ждало очередное столкновение с холодной, жестокой реальностью.

Макс помог ей снять накидку, сбросил шубу и, размотав с ее запястья шнур маленького ридикюля, положил на стол, словом, старался ухаживать, как мать за ребенком.

— Ты устала? — нежно спросил он, потому что она не шевелилась.

Чуть качнув головой, она улыбнулась ему:

— Я наслаждаюсь красотой этого, лучшего в моей жизни сочельника. Спасибо, что приехал.

— Я считал дни.

— Я тоже.

В наступившем молчании слышалось только тиканье часов на каминной полке.

— Чего бы тебе хотелось?

Несмотря на то что в комнате было тепло, Кристина вздрогнула: искушение оказалось слишком велико.

— Я имел в виду стакан вина или бренди. Просто стараюсь быть вежливым.

— Не хочется.

— Может, посидишь у огня?

Кристина, словно не слыша его, огляделась:

— Где моя сумочка?

Макс взял со стола ридикюль и вручил ей.

— Я принесла тебе подарок, — объяснила она, вертя в руках вышитый ридикюль, и поспешно добавила: — Надеюсь, ты не посчитаешь меня слишком бесцеремонной, или наглой, или… — она глубоко вздохнула, теребя золоченую застежку, — бесстыдно развязной. Я купила его, поддавшись порыву, а потом подумала, что, возможно, перешла…

Он остановил взволнованную тираду, легонько приложив палец к ее губам, взял ридикюль и расстегнул застежку.

— Любой подарок из твоих рук — благо, — заверил он.

— Хорошо… я надеюсь… ты можешь подумать…

Прикусив губу, она порылась в сумочке, вытащила маленькую красную, обтянутую сафьяном коробочку и протянула ему.

Недоуменно подняв брови, Макс нажал на кнопку.

— Кольцо, — удивился он, поднимая золотую ленту с бархатного ложа.

— Понимаешь, — лепетала она, глядя в его бесстрастное лицо, — я не должна была… конечно, не должна.

Сотни любовниц наверняка осыпали его подарками! Лицо Макса озарилось улыбкой.

— Великолепно… поразительно…

Он повернул к свету широкое кольцо, совсем простое, если не считать маленького квадратного рубина.

— Я знала, что рубин — твой камень. Кстати, внутри кое-что выгравировано, — пояснила Кристина.

— Насколько я понял, ты купила его не здесь.

Кристина покачала головой.

— Я вошла под темной вуалью в маленькую берлинскую лавчонку на окраине. Но молодой ювелир, который делал надпись, должно быть, узнал меня, потому что сказал, когда я пришла за кольцом: «Завидую вашему возлюбленному, княгиня».

― И я тот счастливчик, которому он завидует, — добавил с улыбкой Макс, снова поднося кольцо к лампе.

«Моему единственному», — прочитал он и усмехнулся.

— Ты даже не подозреваешь, как метко попала в цель.

Она не знала, то ли радоваться, то ли обижаться.

— Пойдем в спальню, — предложил он, — посмотришь, что я приготовил для тебя.

— Я и так знаю, что ты приготовил.

— А вдруг тебя ждет сюрприз? — Он протянул ей руку. Кристина поколебалась, но Макс улыбнулся еще шире.

— Какой именно?

— Хороший, ваша подозрительность.

Открыв дверь крохотной спальни, Кристина ахнула.

— Где ты достал фиалки в декабре?!

Стул, комод и ночной столик были уставлены небольшими хрустальными вазочками, в которых лиловели душистые бутоны.

— По-моему, дама, продавшая их, упомянула Италию. Но я не это хотел тебе показать. Заходи. Садись.

— И куда ты приглашаешь меня сесть?

— На мою кровать, конечно. Если не считаешь меня чересчур бесцеремонным.

Кристина кокетливо улыбнулась:

— Я всегда считала, что это одно из главных твоих качеств.

— В таком случае мы прекрасно поладим, мэм, — с поклоном объявил он.

Она села и принялась снимать ботинки.

— Позволь мне, — предложил Макс, но, когда она хотела лечь, он ее остановил.

— Минутку. У меня кое-что есть для тебя.

Шутливый тон мгновенно превратился в серьезный, и Кристина нервно вскинулась. Макс вытащил что-то из кармана, разжал кулак, и в согнутую ладонь упало маленькое колечко.

— Оно принадлежало сначала моей бабке, потом матери, а она отдала его мне. Я носил его на мизинце, пока не перестало налезать. А теперь я хочу, чтобы ты его надела. Оно приносит удачу.

— Удача мне не помешает.

— Нам не помешает. И кое-что еще, — добавил Макс, отдавая ей кольцо. — Я тоже велел сделать надпись. Теперь понимаешь, почему я смеялся? Два колечка с рубином, две надписи, ты правильно сделала, подчинившись порыву. Мы предназначены друг для друга.

— Если бы только боги согласились, — вздохнула Кристина, заглянув внутрь. — «Дигби навеки».

Она задохнулась от радости.

— Там, где мы впервые любили друг друга.

— Там, где мы полюбили друг друга.

И взяв у нее кольцо, Макс хрипло сказал:

— Я на коленях…

Сердце Кристины куда-то покатилось.

— Я так долго ждал этого…

Взгляд темных глаз пронизывал ее насквозь.

— Не сделаешь ли ты мне огромную честь…

— Макс, — тихо запротестовала она, пытаясь поднять его. — Нет… не надо., .

Оторвав ее руки, он сказал тихо и настойчиво:

— Ты меня не остановишь.

— Я не стану слушать.

— Тогда не слушай.

— Макс, будь же рассудительным… практичным…

Он снисходительно улыбнулся:

— Как ты уже могла заметить, я человек непрактичный.

— Это весь мир уже успел заметить. Но, дорогой…

Она закрыла глаза, стараясь отгородиться от благоговейного страха перед непроизнесенными словами.

— Не слушай. И не открывай глаз, если не хочешь. Но я все равно скажу, потому что никогда ничего подобного не испытывал, и не намерен расставаться с тобой, и готов передвинуть каждую чертову гору в мире, если это потребуется. Я полюбил тебя с первого взгляда и не раз открывал свои чувства. И, если не считаешь меня чересчур нескромным, находился под впечатлением, что эти чувства не остались без ответа. — Он широко улыбнулся. — Может, всему причиной твои крики или ненасытная природа… как это лучше выразиться… твоего интереса ко мне.

Ободренный легкой улыбкой, появившейся на ее губах, несмотря на то что глаза были по-прежнему закрыты, Макс продолжал:

— И должен ли я напоминать, что ты у меня в долгу? Я забросил дела и семью, отказался от общества и проехал бог знает сколько миль, чтобы увидеть тебя.