Робин Ли Хэтчер - Подруга пирата

— Путешествие не кажется утомительным, если его делишь со своим мужем, — любезно ответила Джасинда.

— Ах, да! Понимаю! — Он повернул голову в сторону Тристана, — а вы, сэр? Вы собираетесь еще раз побывать в Константинополе?

— Не знаю, Пеннивайт. Эта сделка была для меня очень выгодной, но ведь, если бы мне не пришлось делить деньги с англичанином, мой доход был бы еще выше.

Пеннивайт удивленно поднял брови и быстро взглянул на Джасинду.

— Моей жене известно все о грузе. У нас нет секретов друг от друга.

Толстяк снова взглянул на Джасинду:

— Действительно? Как это необычно. А вы, миссис Дансинг, что думаете о занятии своего мужа?

— Я не одобряю его, сэр. Но это было всего лишь раз. Кроме того, муж заверил меня, что жизнь этих женщин здесь будет ничуть не хуже, чем в Англии. Или в любом месте, где они жили до этого.

— Кстати, раз зашла речь об этом, — сказал Тристан, наклоняясь через стол к Пеннивайту, — как вы думаете, можно здесь устроить рынок для американок?

— Женщины всегда женщины, — ответил Пеннивайт, пожимая плечами.

— Тристан! В самом деле! Ты же уверял меня, что больше не возьмешься за это!

— Разве? Ах, да! — Тристан улыбнулся ей. — Но, дорогая, коль уж их жизнь здесь не хуже, то почему бы нам не извлечь из этого выгоду? Ведь кто-то все равно это делает.

— Откуда мы можем знать, что им здесь не хуже? Разве мы видели, как они живут? Я только повторяю то, что сказал мне ты. — Она нервно ломала руки, глядя на мужа глазами, полными слез.

Тристан еще раз повернулся к хозяину дома.

— Что ты скажешь об этом, Пеннивайт? Можно мне взглянуть на этих женщин, которых вы… э-э-э… которые обрели здесь дом? Может быть, какую-нибудь американку, раз уж я собираюсь заняться их продажей. Если моя жена увидит, что с ними хорошо обращаются, возможно, она не будет так сильно возражать.

Пеннивайт переводил взгляд с жены на мужа.

— Американку? Ну, я не знаю… не помню, чтобы мне когда-нибудь… А, нет, подождите! У меня была одна молодая американка. Несколько месяцев назад. Красавица, насколько я помню!

— Прекрасно! — воскликнул Тристан, — когда мы можем встретиться с ней?

— Ах, капитан, ты никогда не сможешь встретиться с ней!

Глаза Тристана помрачнели.

— Почему же?

— Потому что ты мужчина, а она находится в гареме Паши.

— Паши? — повторила Джасинда.

— Это очень почетный и высокий титул, миссис Джасинда.

— Да, понимаю, — Джасинда повернулась к Тристану. — Ты что, действительно собираешься привозить сюда женщин из Америки?

Он пожал плечами, потом кивнул головой. Джасинда опять повернулась к Пеннивайту.

— Мистер Пеннивайт, ну а для меня вы могли бы устроить встречу с этой американкой? — Джасинда наградила его очаровательной улыбкой. — Если мой муж решительно намерен пуститься в это предприятие, то я буду чувствовать себя гораздо лучше, если увижу своими глазами, что с девушками хорошо обращаются, как он говорит.

— Я поговорю с Халидахом Паша, миссис Дансинг. Сделаю все, что смогу.

— Благодарю, Пеннивайт, — перебил их Тристан, — ты очень терпим к прихотям моей жены. Уверен, ты понимаешь, почему я не могу ей перечить даже в мелочах.

— Да, капитан, конечно, я понимаю это.

Она сидела на груде подушечек, лениво бренча бусами. Ноги, которые она поджала под себя, были облачены в прозрачные бледно-зеленые шаровары. На ней был надет точно такой же корсет, отделанный пурпурного цвета бархатом. Вокруг талии красовался широкий серебряный пояс с маленькими аметистами. Крошечные ступни скрывались в серебристых туфлях из парчи. Длинные блестящие волосы, схваченные простой серебряной заколкой, ровно спадали на спину и потом рассыпались по подушечке.

— Ты сегодня такая грустная, мой маленький цветочек!

Пальцы Эллы безжизненно упали, когда она посмотрела на дверь. Халидах тихо вошел в комнату, усаживаясь на кресло.

Она покачала головой, проглатывая слезы, вот-вот готовые политься из ее темных глаз.

— Ты мучаешь себя воспоминаниями о другой жизни. Почему бы тебе не обратить свое лицо к будущему? — он говорил мягким, вкрадчивым тоном, в его голосе чувствовалась обеспокоенность.

— Я не могу забыть.

Халидах поднялся и подошел к ней. Он протянул руку и погладил ее жгучие черные локоны. Затем, не сказав ни слова, повернулся и вышел. Она опять осталась одна.

Элла поднялась и вышла на террасу, посмотреть на сад. Она поежилась от прохладного ветра, долетавшего с моря, но не спешила вернуться в комнату. Вместо этого она села на мраморную скамейку и продолжала, пристально смотреть на усыпанное звездами небо.

— Ах, Тристан, — прошептала она, — увижу ли я тебя когда-нибудь?

Она сказала Халидаху, что не может забыть свой прежний мир, и это было правдой. И хотя лица стирались в памяти, но чувства оставались сильными и болезненными от бесконечных воспоминаний. Как она тоскует по своему дому в Америке! Как она мечтает услышать голос Тристана, когда он поддразнивает ее. Даже старая тетка Эльвира перестала казаться злобной и часто ей вспоминалась.

Как это все случилось? Что она делает здесь, пленница в чужих краях?

Элла поставила ноги на скамейку, обняла их руками и уткнулась лицом в колени. Почему все это случилось с ней?

Путешествие было долгим и страшным. Даже после того, как ее увели в каюту и позволили жить с комфортом по сравнению с теми условиями, в которых находились остальные женщины, все равно это был кошмар. Если за время путешествия ничего не произошло, то по прибытии в Константинополь, ее ждало настоящее потрясение. Элла все еще надеялась, что Тристан отыщет ее и спасет, даже когда они прибыли в эту чужую заморскую страну. Но все надежды разрушились, как только капитан принес ей прозрачную бледно-розовую накидку и паранжу, и приказал надеть на себя. Потом ее повели к темнокожим мужчинам в тюрбанах, с аккуратными бородками и сверлящими насквозь взглядами. Она стояла перед ними, вынужденная безропотно ожидать решения своей участи, пока они беззастенчиво рассматривали ее тело, едва прикрытое прозрачными одеждами, и обсуждали ее достоинства на непонятном ей языке.

Впервые она увидела Халидаха Пашу именно в той комнате. Когда сделка свершилась, он поднялся и жестом показал ей следовать за ним. Она не повиновалась, капитан грубо толкнул ее. И как только она вышла из каюты, туда сразу же вошла следующая девушка. Они мельком обменялись встревоженными взглядами, потом ее забрали с корабля.

Паша вел себя с ней очень терпеливо. И это казалось удивительным. Она ожидала, что ее изнасилуют или вообще убьют, но никак не думала, что он применит осторожные и мягкие убеждения, чтобы завлечь ее в постель. Халидах говорил по-английски, потому что в прошлом он был послом султана в Англии. Ему было не больше тридцати пяти лет, и он был красив. Он относился к Элле с нежностью и любовью. И несмотря на то, что Элла была его пленницей, она прониклась к нему уважением и даже признательностью. Но все же эти ее чувства к доброму и ласковому хозяину не могли спасти от одиночества, от тоски по дому, по родной стране и семье.