Робин Ли Хэтчер - Подруга пирата

— Пойдемте, погуляем в саду, прежде чем вы уйдете. — Элла поставила чашку на низкий столик и, грациозно поднявшись с пола, подала руку Джасинде. Она взяла ее под руку и повела в сад. — Говорите быстро и тихо. Тристан действительно с вами? Вы правда его жена?

— Да.

— Что он намерен теперь делать?

— Не знаю, Элла, но он приехал освободить тебя. Ты должна терпеливо ждать, пока мы придумаем, как это сделать. Сможешь нам помочь? — Она бросила быстрый взгляд на высокие стены, окружавшие сад. — Есть выход отсюда? Можно убежать?

— Нет. Отсюда нет другого выхода, кроме того, через который вы вошли.

— Тогда как же тебе уйти?

Элла печально покачала головой.

— Пожалуйста, передай Тристану, что я их люблю, если спасать меня будет очень опасно, пусть меня оставят здесь. Возможно, будет лучше, если я здесь останусь.

— Ты не должна говорить так! — запротестовала Джасинда, останавливаясь на тропинке.

— Ты не поняла. Я думаю… я совершенно уверена, что ношу ребенка.

Рука Джасинды поднялась ко рту, заглушая испуганный возглас, который она не сумела сдержать. Она метнула быстрый взгляд по саду, но никого вокруг не было. — Элла, ты уверена?

— Мне так кажется. — Элла заплакала. — Она не произнесла ни звука, только безмолвные слезы катились по ее щекам. Немного успокоившись, она положила руку на плечо Джасинды. — Что мне делать?

Джасинда не знала, что ей ответить. Она погладила ее по густым черным волосам, по спине, но не произнесла ни слова. В этот момент она почувствовала себя совершенно беспомощной. А что она скажет Тристану? И должна ли она говорить это ему? Она знала, что мужу не терпится забрать Эллу отсюда. Как он поступит, если узнает, что его маленькая сестричка беременна от этого язычника?

— Если Халидах узнает про ребенка, не останется никакой надежды на побег. До самого рождения малыша меня заберут отсюда.

Возмущенная до предела, Джасинда прошипела:

— Что это за человек, Халидах?

— Он был всегда добр ко мне, Джасинда. Был нежен, беспокоился, что я печальна. Мне кажется, он любит меня по-своему. Он заплатил за меня большие деньги.

Джасинду удивило, что Элла защищает своего хозяина.

— Может быть, если бы все сложилось по-другому, я бы тоже смогла полюбить его. — Она отошла от Джасинды и пошла одна по тропинке.

— Элла, ты не можешь думать об этом!

Элла повернулась и посмотрела своими огромными глазами на Джасинду.

— Да. Я могу думать об этом. Мне было страшно и одиноко. Ведь он мог оказаться каким-нибудь людоедом, мог сделать со мной все, что угодно. Мог связать меня, положить в сумку, выбросить в реку. В конце концов, я только женщина. Но он был добр ко мне.

— Но полюбить его?

— Я сказала, если бы все сложилось иначе. — Элла печально покачала головой. — Если бы мы встретились где-нибудь в Америке или в Англии и жили по тем законам. Если бы он был христианином, а не мусульманином. Если бы он был верен только одной жене. — Она опустила глаза под ноги, на дорожку впереди себя. — Но такого никогда не будет. Я никогда не смогу быть счастлива здесь, не смогу полюбить его.

Джасинда молчала долгое время, а потом тихо спросила:

— А как быть с ребенком?

— Я всей душой буду любить его. Но он не должен родиться здесь. — Она схватила Джасинду за руку. — Мне надо убежать отсюда. Убежать!

— Тристан не подведет тебя, — пообещала Джасинда.

Элла вытерла слезы и повела Джасинду назад в комнату.

— Элла, ты должна быть готова к побегу в любую секунду. Мы, может быть, не сможем предупредить тебя. Не знаю, получится ли у меня еще раз придти к тебе, но я не оставляю надежду на это. Мы не покинем тебя здесь.

Элла смотрела, как за Джасиндой закрывается дверь, и опять она остается одна. Надежда и отчаяние боролись в ее сердце. Тристан нашел ее, но есть ли способ освободить? Она боролась со слезами, так часто и легко появляющимися у нее на глазах. Казалось, что последние несколько месяцев она только и делала, что плакала. Элла презирала себя за беспомощность, чувствуя, что она парализует ее.

— О-о-о! — закричала она в отчаянии, поднимая мраморную вазу и запуская ее через всю комнату. Та ударилась о стену и разлетелась на тысячу кусочков.

— Что это? У моего маленького цветочка растут зубки?

Элла резко обернулась и увидела, что в проходе террасы стоит Халидах. Он улыбался ей, его веселое настроение подавило в ней последнюю жалость к себе, оставляя только злость.

— Англичанка хорошо на тебя подействовала, — сказал Халидах, входя в комнату. — Опять появился румянец на щеках. Она придет сюда еще?

— Сказала, что придет, если ты разрешишь.

— Я разрешу, если это сделает тебя счастливой.

— О, да, мой хозяин! Это сделает меня счастливой. Очень счастливой!

Халидах обхватил ладонями ее щеки и поднял к себе лицо.

— Я сделаю все, что в моих силах, для твоего счастья, цветок моей радости. Я обещаю это тебе!

— Пока я пленница, я не могу быть счастливой, мой господин!

Он вздохнул.

— Вы, американцы, — странные люди, — сказал он, прижимая ее к себе.

— Возможно, мой господин, — согласилась она, закрывая глаза.

В ожидании возвращения Джасинды Тристан беспокойно ходил по палубе. Она заметила его со своих носилок и неожиданно почувствовала, как сердце учащенно забилось. Ей захотелось подогнать рабов, чтобы они быстрее двигались. Джасинда с трудом могла дождаться, пока расскажет ему об Элле. Когда он заметил ее приближение, то бросился вниз по трапу. Он выхватил ее из носилок прежде, чем они спустились на землю, и понес ее на корабль на руках.

— Что случилось? — спросила она, когда он поставил ее на ступени, ведущие к их каюте.

Он резко остановился.

— Как раз это я и хотел бы узнать. Я думал, ты никогда не вернешься. Знаешь, сколько времени тебя не было?

— Нет…

— Несколько часов. А я жду тебя, и не знаю, что там с тобой происходит.

Нежная улыбка осветила лицо Джасинды.

— Напрасно ты волновался обо мне, мой дорогой. Со мной был Денни. Мне не сделали ничего плохого. — Она встала на цыпочки и поцеловала Тристана в щеку.

— А что с Эллой? Ведь это она, не так ли? С ней все в порядке?

— Да, Трис, это Элла. С ней все благополучно. Это правда. Но она несчастна, потому что хочет быть с тобой. Давай войдем в каюту, я расскажу тебе о ней.

Она оглянулась через плечо. С лестницы на них смотрел Денни.

Джасинда позвала его:

— Идем к нам, Денни. Нам понадобится твоя помощь!

Джасинда уютно устроилась в объятьях Тристана. Огонь в печи согревал каюту, но только тепло Тристана расслабляло ее и создавало домашнюю обстановку.