Рексанна Бекнел - Непорочная грешница

— Я пыталась тебя разбудить, чтобы ты принял ванну, — сказала Линни словно бы извиняясь и при этом положила на столик похищенный кинжал. — Ты, знаешь ли, заснул в одежде, милорд. Позволь мне хотя бы снять с тебя сапоги…

Она придвинулась к нему поближе, хотя и тряслась от страха: что, если он вспомнит, как она пыталась ему вчера, противоречить и наговорила столько всяких гадостей? Но потом, правда, решила, что с Экстоном лукавить не стоит и безопаснее всего говорить ему правду.

— Вчера мы с тобой повздорили, и я подумала: споры между мужем и женой лучше всего разрешать поутру, на свежую голову. — Она стала трясущимися руками расстегивать ему пояс, стараясь смотреть не в лицо ему, а на позолоченную пряжку. — Я надеюсь… Я очень надеюсь, что ты не станешь всякий раз устраивать в спальне разгром после ссоры со мной, — продолжала она в надежде, что невинная болтовня как-то отвлечет его. — Пока ты будешь сидеть в ванне, слуги приведут в порядок кровать и поставят комод на место…

— А я очень надеюсь, что ты не будешь слишком часто выводить меня из себя.

Линни сглотнула и расстегнула наконец позолоченную пряжку у него на поясе. — Я буду стараться, милорд.

Подняв лицо жены пальцем за подбородок, он впился взглядом в ее широко раскрытые глаза. Экстон уже окончательно пришел в себя, но Линни никак не могла поняла какие чувства он испытывает к ней.

— Куда это ты вчера ушла на ночь глядя?

— К бабушке. Я очень тебя испугалась, — добавила он невольным осуждением.

Экстон продолжал созерцать ее лицо, будто пытаясь постичь взглядом ее потаенные мысли. Потом он вздохнув опустил руку.

— Я постараюсь быть более сдержанным. Но и ты та прекрати спорить со мной — и, главное, не пытайся защищать при мне своих родственников.

— Боюсь, милорд, что в этом случае у нас снова появится повод для ссоры. Дело в том, что я люблю своих родичей не чуть не меньше, чем ты — своих.

Поначалу она решила, что снова вывела Экстона из себя — тот нахмурился, а его светлые глаза полыхнули яростью.

Но не успела она содрогнуться при мысли о том, что сейчас последует новая вспышка гнева, как Экстон громко расхохотался. И тут же схватился обеими руками за голову скривившись от боли.

— Это что же получается? Я женился на воительнице, строптивой женщине, чьим единственным оружием является острый язычок и хорошенькая мордашка, но которая тем неменее считает, что это вполне действенное оружие?

Тут Экстон снова скривился, негромко застонал и на глаза ладонью. Вспышки гнева, таким образом, не последовало, и Линни облегченно вздохнула. Судя по всему, она была права: разговор начистоту лучше всего разрешает их с Экстоном противоречия. Линни улыбнулась.

— Я велела приготовить для тебя ванну и завтрак, так что решай сам, к чему у тебя больше лежит душа.

Экстон покрутил головой, словно проверяя, прочно ли она еще держится на плечах, и улыбнулся ей в ответ.

— Отдаю себя в твои руки, миледи, и прошу проявить все лучшие качества жены, по которым, надо признать, я уже стосковался, — добавил он. — Некоторые из этих качеств я уже изучил, — тут он красноречиво посмотрел на покосившуюся кровать. — Как только комнату приведут в порядок, мы можем снова начать столь полюбившиеся мне игры. — Он неожиданно нахмурился, словно вспомнил в этот момент что-то очень неприятное. — Если, конечно, мое предложение не вызовет у тебя приступа тошноты.

У Линни пересохло во рту. А она-то надеялась, что он забыл это неосмотрительное ее высказывание!

— Мне… не следовало так говорить, — пробормотала она, заикаясь и нервно сплетая и расплетая пальцы.

— Это не ответ. Скажи, неужели я и в самом деле вызываю у тебя отвращение?

— Нет, что ты. Просто я… на тебя рассердилась. Ты говорил мне очень неприятные, жестокие вещи, и мне захотелось… причинить тебе боль, такую же, какую ты причинил мне.

Они глядели друг на друга, и молчаливая дуэль взглядами начала затягиваться. Линни чувствовала себя не в своей тарелке, не зная, какие мысли роятся в это время у Экстона в олове. Неужели она всего несколько минут назад усмотрела в этом человеке что-то детское, мальчишеское? Теперь перед ней стоял закаленный битвами воин — жестокий и непреклонный.

— Может быть, — снова заговорила она, вспомнив бабушкины наставления, — нам следует просто-напросто забыть о том, что произошло? Начать нашу семейную жизнь как бы заново?

Губы Экстона скривились в улыбке.

— Это, разумеется, очень бы тебя устроило, не так ли?

Потом, правда, ухмылка исчезла, и Экстон вздохнул. У Линни снова возродилась надежда.

— Как бы то ни было, мне прежде всего надо принять ванну. Посмотрим, что несет нам день грядущий. Моли бога, чтобы он завершился лучше предыдущего. Линни перевела дух.

— В таком случае я пойду проверю, достаточно ли нагрелась вода.

— Нет, стой, где стоишь. — Он поймал ее за руку проворнее, чем она успела улизнуть, воспользовавшись этим предлогом. — Пусть этим занимается челядь. Твой же долг — быть рядом со мной. Я хочу получить от своей жены не словесного пожелания доброго утра, а нечто более весомое. — Тут он обхватил ее за талию и привлек к себе.

Линни оказалась к этому не готова. Она-то думала, головная боль и похмелье на какое-то время удержат Экстона от приставаний. Ничуть не бывало.

— Прошу тебя, милорд, — сказала она, стараясь выбираться из кольца его жадных рук, — оставь это. Ведь кругом слуги…

— Что с того? — Его пальцы коснулись цепочки, висешей под платьем у нее на талии, и пустились по ней в путешествие, что заставило Линни содрогнуться. — Лучше, Беатрис, ответь на вопрос: мой подарок по-прежнему заставляет тебя постоянно помнить о моих ласках?

Беатрис! Опять Беатрис! В эту минуту ей захотелось сбросить наконец личину своей сестры и предстать перед ним в своем истинном обличье. Под именем Линни. Но что даст ей? Или, вернее, чего она лишится? Ответ был прост: лишится всего! Осознав это, Линни поняла, что о признании не может быть и речи. Она снова сделала попытку высвободиться его объятий.

— Твой подарок скорее проклятие, а не дар, — сказала она трепетавшим от скрытого гнева голосом. Гневалась правда, только на себя.

— Это отговорка. Ответь, ты вспоминаешь обо мне, когда меня нет рядом? Линни задумалась. Что ей велела бабушка? «Обмани свое тело на послабление для отца и брата!» — так, кажется, говорила старуха?

Линни снова сглотнула — ничего не поделаешь, надо было отвечать.

— Да, милорд, я постоянно помню о тебе.

Это явно обрадовало Экстона.

— Что ж, я с удовольствием гляну, как он снова войдет в твое тело. — Экстон потянул через голову свою рубашку и остался перед ней в одних узких штанах и сапогах. — Ты, жена, примешь ванну вместе со мной, тогда у меня будет возможность увидеть все!